Фонарь, висящий над лесом, стал меркнуть. Есман зацепил конденсатор за ремень, сдвинул на спину и бросился перетаскивать вещи в лагерь, затем упаковал их пузырьковой пленкой и уже в полной темноте насобирал коры и колючих веток, бросил в костер пакет быстрого ужина и тут только вспомнил про женщину. Стоило отнести ее подальше от корабля. Настраиваясь на человеческие биополя, нейронная система катера запросто могла блокировать функцию собственного восстановления, а ресурсы направить на истощенного или раненого человека.

В спальнике никого не было.

Не зная, радоваться или огорчаться, Штас побродил вокруг заветного валуна, посветил фонариком в лужи, потом махнул рукой и вернулся в лагерь. Через час, сытый и умиротворенный, он погрузился в безмятежный сон. Перед входом в шалаш догорал костер.

Глубокой ночью раздался оглушительный взрыв. Штас подскочил, как ужаленный, потому что такой грохот может означать только очень большие неприятности. Однако это оказался раскат грома. Пошел дождь.

Есман порадовался, что соорудил шалаш на возвышенном месте, поглубже зарылся в спальник и уже начал дремать, как вдруг ощутил, что стены его жилища дернулись. Сон как рукой сняло. Рывок повторился. Штас вскочил, выхватывая резак.

Все стихло, но что-то зловещее было в тишине, наполненной шумом ливня и завыванием ветра. И вдруг все сооружение с треском сорвалось и унеслось вверх. На Штаса обрушился водопад брызг, а вслед за тем сотня острейших игл впилась ему в бок.

Комбинезон смягчил удар, и все же Есман оцепенел от боли и ужаса. Он не мог понять, куда девался шалаш и кто на него напал, принялся бестолково отмахиваться топориком, пока случайно не наткнулся на фонарь.

Оказалось, его атаковало дерево. Пока Штас отдирал от себя колючки, где-то над головой раздался треск рвущейся ткани. Луч света метнулся вверх. Там, в пяти метрах над головой, гибкие шипастые ветви терзали шалаш. Движения их были слишком затейливыми, чтобы списать на одну лишь прихоть ветра.

Еще одна колючая розга хлестанула по спине. Штас взревел и, не разбирая дороги, ринулся вон из леса. Удары сыпались на него на протяжении всего пути, и беглеца не оставляла мысль, что в этих ударах есть чей-то злой умысел.

Да, идея разбить лагерь в лесу оказалась не самой удачной. Хорошо хоть остался второй спальник… Штас оттащил его подальше от UFO-12 и набросил на плечи. Заработал режим просушки. Струи теплого воздуха ласкали истерзанное тело, Штас высох, согрелся, начал дремать, но прилечь больше не решался. Так, сидя, и погрузился в тревожный сон.

Дождь прекратился так же неожиданно. Тучи развеялись, очистив голубовато-серое небо с разбросанными по нему симпатичными перистыми облаками. Над пустыней всходил оранжевый диск Варака, и под его лучами дикий, угрюмый ландшафт преобразился. Из песка проклюнулись тончайшие стебельки, которые на расстоянии в сотню шагов сливались в пушистый нежно-салатовый ковер. Даже лес больше не выглядел мертвым и угрожающим. Погибшие деревья потемнели, заметно ушли в землю, зато молодые и уцелевшие казались здоровыми, словно даже повеселевшими. Их ветви тянулись к небу, а между шипов красовались мельчайшие цветки, похожие на россыпи разноцветного бисера.

При свете дня Штас обнаружил, что находится на плато. Неизвестно, что делалось за лесом, но здесь, на открытом месте, был относительно небольшой пятачок пустыни, окруженный небом. Тело горело и ныло, и все же Есман не утерпел, пошел к обрыву, однако метрах в семи остановился. Там, где он ожидал увидеть горизонт, тянулись перистые облака. Он приблизился еще на пару шагов и обомлел: облака заворачивали вниз, как бы соблюдая форму планеты, вот только планеты там не было.

Штас развернулся и на заплетающихся ногах побрел к лесу. После ночного происшествия следовало держать ухо востро, однако лес вел себя мирно. А лагерь…

Повсюду валялись клочки пузырьковой пленки с увязшими в них колючками — все, что осталось от шалаша. Упакованным в пленку вещам повезло не больше: теперь они лежали побитые и изодранные. Меньше всего пострадал прочный контейнер с продуктами, но вода все же проникла и в него. Через двадцать четыре часа все его запасы самоликвидируются: придет в действие катализатор распада. Пообедать, пожалуй, еще можно, а вот от ужина лучше воздержаться.

Все, что не могло быть уничтожено стихией, куда-то исчезло. Штас долго и безуспешно искал котелок, зато случайно нашел зажигалку и парочку неповрежденных аптечек. Одну он спрятал в карман, другую воткнул в плечо. Собрал веток, бросил в костер упаковку завтрака и присел перед огнем.

Упаковка зашипела и покрылась лопающимися пузырями. Каждый пузырек выплескивал крошечную порцию жидкой глины, которая тут же затвердевала и светлела. Вскоре в костре остался лежать похожий на кирпич брикет обожженной глины. Носком ботинка Штас вытолкал его из огня, выждал пару минут и расколол рукояткой топорика. Внутри оказалась масса, похожая на мясной рулет, обильно сдобренный специями. Настроение заметно улучшилось.

Очень плохо, что исчезла «нора». Синт, вероятно, погиб, а без него долго не продержаться. Нужно отъедаться впрок, подумал Есман и бросил в костер другую упаковку, по виду — овощное рагу с кусочками мяса.