— Гордое и непреклонное выражение, — повторил капитан. Он сидел на краешке стола со скрещенными на груди руками и насмешливо разглядывал заключенного. — Снова эти увертки, Есман. А зачем?

— Ну, может, и не гордое, — не стал спорить арестант. В его голосе слышались усталость и досада. — Я все рассказал: понял, нет?'

— Есман, Есман… Вы хоть немного отдаете себе отчет в том, что случилось? Хоть как-то объясняете для себя события на Кьяре?

— Я думал, вы мне сами все объясните…

— Ну а все-таки?

Узник почесал затылок и недоуменно пожал плечами.

— Даже не знаю… Поначалу я только диву давался: луна эта над лесом, баба взялась откуда-то, да и вся планета — огрызок какой-то… А потом думать и времени-то не было. И все из-за этой… Она как бы и не хотела ничего плохого, да только глаз у нее дурной, что ли. Мы с ней вроде как ссорились, а потом всегда что-то приключалось: то со скалы свалишься, то медведь нападет. Нет, от таких баб держаться нужно подальше, это точно.

Капитан улыбнулся, но глаза его продолжали оставаться серьезными.

— К сожалению, в этой истории нет случайного стечения обстоятельств, и дурной глаз тоже здесь ни при чем, — вздохнул он.

— Помню, мне еще подумалось, — вдруг оживился узник, — что там разбился какой-то корабль. Но я тут же решил, что быть такого не может.

— Это почему? — заинтересовался капитан.

— Ну как же… — Штас выглядел несколько смущенным. — Я не очень-то верю во всяких там инопланетян. Зато верю в технический перевес альянса, — патриотично добавил он.

Сначала брови капитана поползли вверх, но при последних словах Есмана он хмыкнул.

— Все мы инопланетяне: и вы, и я, и они. — Капитан ткнул пальцем в сторону иллюминатора, за которым толкалось несколько любопытных рыб. — Уже много веков вопрос ставится иначе: какие именно инопланетяне. А если еще более точно: как глубоко они продвинулись в понимании законов Вселенной и каким принципам следуют в отношениях с другими формами разумной жизни. В нашем случае отрадно одно: они не поперли в лобовую атаку, не полезли на нас с жадными ручищами…

— Они?! — вскричал Есман, но капитан словно и не заметил его изумления.

— Запросто могли разложить нас на препаратном стекле, но вместо этого соорудили экспериментальную площадку — территорию для установления первичного контакта — и тактично дождались, пока мы сами ее обнаружим и проявим интерес. Лишь после этого заговорили.

— Да какое там заговорили! — снова возмутился Штас. — Если судить по этой…

— Если судить по «этой», она прекрасно считывала информацию прямо из вашего мозга, а отвечала на своем родном языке — языке событий. Принципиально иная ступень общения. — Капитан посмотрел на Штаса и неожиданно тепло улыбнулся. — А вы крепкий парень. Ваш мозг не отключился, не сгорел, как у предыдущих исследователей.

— У предыдущих?! — застонал Есман.

— Конечно, были и другие. Столкновение с таким мощным разумом… Вас уберег недостаток воображения. Не обижайтесь, Есман… Своим успехом вы доказали, что нет таких знаний, которые сведут вас с ума. В информационном плане вы неуязвимы, как младенец. Теперь мы вынуждены просить вас о помощи. После вашего чудесного возвращения на «Поиск» произошел ряд событий. Во-первых, Кьяра снова исчезла — полагаем, ненадолго…

Штас не мог вымолвить ни слова, но капитан не стал дожидаться, пока тот усвоит очередную порцию информации.

— К тому же мы имеем вспышку нового вируса на Асире, повышение тектонической активности на Кайре, смещение оси вращения самой Ириды. Три хорошо знакомые вам планеты Радуги, не так ли?

Есман потряс головой, словно прогоняя назойливые мысли.

— Это грубоватая, но все же осторожная и, главное, доступная нашему пониманию демонстрация силы, — объяснил капитан. — Кое-кто беспокоится за вас, и это несомненный успех вашей миссии.

— Тогда зачем меня держат здесь? — спросил узник.

— Чтобы выжать из ситуации все, что имеет значение.

— И что, сразу нельзя было все сказать? Обязательно нужно было выставлять меня дураком?

— Да поймите же: любая информация — это модель, а модель — первое, что сгорает при встрече с непостижимым. Мы поняли это после двух неудачных попыток и свели риск к минимуму. Врожденный недостаток воображения плюс отсутствие информации — вот условия, которые помогли вам уцелеть на Кьяре… Я ведь знаю, Есман, вы всегда хотели совершить что-то значительное, что-то по-настоящему важное и ценное для человечества.