— У тебя роман с мужем лучшей подруги? — грозно спросил Николас.

Но реакция ее оказалась неожиданной. Софи от души рассмеялась.

— Конечно! Я знаю Сомертона почти десять лет, но решила дождаться, когда он женится на моей самой близкой подруге, чтобы наконец улечься с ним в постель.

Николас слышал её сарказм и чувствовал себя глупо.

— Я не думал, что вы так давно знакомы.

И очевидно, они не любовники, подумал он. Тогда почему производят впечатление близких людей? Это было настолько явно, что сильно задело Николаса. Между ними определенно что-то было, но что именно, он не мог понять. Странные отношения…

— Кто для тебя Сомертон? — тихо спросил Николас, надеясь, что она скажет ему правду.

— Очень хороший друг, — ответила Софи. — Человек, с которым я всегда могу откровенно поговорить. Тот, кто даст советы, когда я в них нуждаюсь. Он в какой-то мере заменяет мне отца.

Николас опустил взгляд на ковер, а затем вновь поднял глаза на Софи.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне.

— Нет, не могу, — упрямо ответила она.

— Почему?

— Николас, мы слишком близки, чтобы быть просто друзьями.

Он вздохнул и опустился в то самое кресло, в котором всего неделю назад занимался любовью с этой упрямицей.

— Софи, полагаю, ты слышала о ставке, которую Сомертон сделал в клубе «Уайтс»?

— Да, Элизабет мне рассказала об этом.

— Понимаю. С какой стати мужчина, которого ты считаешь другом, стал бы делать подобное.

Софи прижала руки к вискам, словно хотела справиться с болью, и принялась мерить шагами комнату. Она молчала, и Николасу пришло в голову, что девушка пытается придумать для него какую-нибудь правдоподобную ложь.

— Он знает о нас, — наконец прошептала она.

— Ты ему сказала?

Софи остановилась и хмуро на него посмотрела.

— Ты сам это сделал.

— Это какая-то ошибка, — возразил Николас, поднимаясь с кресла.

— Сомертон подарил мне серьги на день рождения в прошлом году. И одну из них я потеряла в твоей постели в Венеции. Поэтому он и просил тебя прийти ко мне.

Николас выругался сквозь зубы.

— Ну, по крайней мере, это объясняет странный поступок с этой ставкой в «Уайтсе» и его к тебе отношение. Полагаю, мой добрый приятель собирается вызвать меня на дуэль, не так ли?

— Нет, он никогда бы так не поступил. — Уголки ее губ скорбно опустились. — Я в растерянности — как быть?

— Поскольку ты не желаешь выходить за меня. Очевидно, делать нечего, — сказал Николас как отрезал. Он провел ладонью по волосам. — Пока нас не видят вместе, никому не придет в голову подозревать, что между нами существуют какие-то отношения. Все решат, что эта ставка в «Уайтсе» — очередная выходка Сомертона.

— Учитывая то, как редко я бываю на балах и званых ужинах, нам это не грозит. При условии, что ты не станешь обивать порог моего дома и драться с моими гостями.

Софи говорила, вполне разумные веши, и все же у него не было желания прекращать свои визиты к ней. Его тянуло к этой своенравной девушке, он был очарован ею. Но она была права. Ни ему, ни ей не нужны сплетни. И чем больше времени он проводил в ее обществе, тем больше возрастала угроза ее репутации. Единственным выходом для них обоих было бы окончательное расставание. Как это ни больно.

— Хорошо, тогда я уйду.

Она кивнула решительно, добавив:

— Прощай.

Николас вздохнул и покинул комнату. Единственное, что ему сейчас хотелось, — напиться и забыть обо всем. Он не хотел думать о Софи, и уж точно всякое желание ею обладать пропало без следа.

Сев в карету, Николас горько рассмеялся. Еще ни к одной женщине его не влекло так, как к ней. Даже к Жанетт. Сейчас его влюбленность в Жанетт превратилась в полузабытое воспоминание. Единственная женщина, о которой он мечтал, была Софи. Именно с ней он мог бы найти свое счастье.

Интересно, сколько должно утечь воды прежде, чем настанет то время, когда он сможет проникнуться чувством к другой?

И вообще, сможет ли он полюбить кого-нибудь после Софи?

Софи надела маску, прежде чем вышла из экипажа. Темно-лиловые перья ее шляпки подчеркивали элегантность бледно-лилового изысканного наряда. Девушка была уверена в том, что никто ее не узнает, и искренне надеялась, что тот единственный мужчина, ради которого она приехала сюда, не откроет ее инкогнито.

Софи твердо решила, что будет стараться привлекать к себе как можно меньше внимания. Даже подругам не сказала, что намерена присутствовать на этом балу. Она была здесь лишь для того, чтобы понаблюдать за Николасом и теми дамами, с которыми он будет общаться.

Софи не видела его несколько дней и ужасно соскучилась. Она полагала, что, увидев его хотя бы издали, удовлетворит свою потребность в его обществе на сегодняшний вечер… и на всю оставшуюся жизнь.

Поднимаясь к парадной двери дома Норфолков, Софи вдруг усомнилась в том, что сможет остаться незаметной, приехав на бал в одиночестве. Обычно она всюду появлялась с матерью, которая, выдавая себя за ее тетю, играла роль компаньонки, тем самым, создавая хотя бы видимость приличий. Впрочем, на балах Софи бывала очень редко.