Выражение лица Сергея стало сосредоточенным и жестким.

— Значит, тебе жаль меня. Не надо меня жалеть. Я делаю свое дело и буду его делать, пока это будет мое дело. Никто меня не купил и не купит. И это не декларация, нет… — Тут голос Сергея едва заметно дрогнул. — Звони, если что. Ты в этом городе единственный близкий мне человек.

— Спасибо, Сергей. Можно, я приглашу тебя на премьеру?

— Можно. Пригласи. Если передумаешь, ты всегда можешь вернуться.

— Нет. Этого не будет никогда.

— Никогда не говори «никогда».

— Пойдем, Сергей. Сейчас я буду танцевать для тебя.

Сергей пошел вслед за Наташей. Пройдя несколько шагов, он остановился и сказал:

— Наташа, извини, я должен идти. Слишком много дел.

Наташа повернулась, пожала плечами и ответила:

— Ну что ж, тогда прощай.

«Она что — больше не хочет меня видеть? — подумал Сергей. — Наверное, я остаюсь в ее прошлой жизни, вот в чем смысл этого „прощай“».

— Желаю творческих успехов, — как-то неуклюже произнес Сергей. — Не забывай нас.

Сергей повернулся и пошел к выходу, а Наташа провожала его взглядом, пока он не вышел за дверь.

Риикрой прогуливался по смотровой площадке на Ленинских горах в облике человека. Он ждал Аллеина, который должен был появиться в этой точке пространства и времени с минуты на минуту. На всей площади от самого здания Университета и до смотровой площадки, которую Риикрой сквозь ночную тьму без труда озирал своим всевидящим взором, не было никого. Тротуары были покрыты тонким слоем снега. Снег поскрипывал под ногами. Было холодно, но Риикрой, разумеется, холода не чувствовал, вид ночной Москвы и Университета также не производил на него никакого впечатления. Любые эмоции Риикрою были чужды, он просто не знал, что это такое. По определению, данному людьми, он был духом зла, а по своей природе — своеобразным логическим механизмом, созданным для выполнения определенных задач, в основном для сбора и переноса некоторой информации. Во второй раз за все время своего существования Риикрой оказался в ситуации, когда он не получал приказов от своего Господина и вынужден был искать этому объяснение. «Тогда Господин объяснил мне, в чем причина его временного исчезновения, а теперь нет. Что же мне делать?»

Основная цель Риикроя всегда была одна и та же — заставить человека усомниться в Боге. Можно было решать эту задачу сейчас и в отношении Ивана, который был его подопечным, но в данном случае цели этой достигнуть было невозможно. «Как можно заставить разувериться в Боге человека, для которого Бог — большая реальность, чем что бы то ни было, человека, который не только видел Бога, но еще и доказал его существование при помощи математических формул». Внимательно осмотрев панораму огромного города, раскинувшегося перед ним во всем ночном великолепии, Риикрой повернулся к Университету и увидел, что на самой вершине шпиля главного корпуса стоит Аллеин. «Ишь, куда забрался, вестник Божий. Знает, где меня надо искать. И кому же теперь нужны твои благие вести? Тем более здесь. Если кому и нужны — только мне. Нашел же местечко! Как тебе там сидится-то, над этим вместилищем разума? Не припекает? — усмехнулся Риикрой. — Здесь ковался Иванов дух „отрицанья и сомненья“». Риикрой часто по долгу службы бывал в Университете. Это было хорошее для него место, он любил его, здесь ему было легко, он чувствовал своим особым обонянием своеобразный аромат, сочетающий дух страданий, оставленный здесь строителями и основателями этого здания, и дух просвещения, который есть настоящий эликсир жизни для духов зла. Этот приятный для Риикроя аромат шел из-под земли, на которой стоял Университет, и от его стен — им было пропитано все. И это постоянно напоминало Риикрою, что Университет — своеобразный памятник силе духа и могущества его Господина.

Риикрой находился в приподнятом настроении — это выражалось в том, что он размышлял на абстрактные темы, используя свой интеллект не по назначению: «Люди говорят, что я — дух зла, потому что подчиняюсь Господину, который, по их представлению, олицетворяет зло; Аллеин — дух добра, потому что подчиняется Творцу, который есть добро, но мы оба находимся выше понятий людей о добре и зле и только выполняем приказы. Наше главное отличие от людей не в том, что мы можем исчезать и появляться когда хотим и путешествовать в пространстве и во времени, а в том, что ни у Аллеина, ни у меня никогда не было иллюзий насчет нашей свободы. И вот теперь такая иллюзия появилась! Я стал похож на человека! Я не знаю, что мне делать, — значит, я свободен!» Риикрой рассмеялся, но тут же подавил смех: он увидел, что к нему приближаются двое парней в длинных пальто.

— Эй, парень, нет ли у тебя закурить? — хриплым голосом спросил один из них.

— Я не курю, — ответил Риикрой. Он прочитал мысли этих людей и выяснил, что они собираются напасть на него. «Оставить их на всю жизнь калеками, или свести их с ума от страха, или просто исчезнуть? — думал Риикрой. — Нет, давай-ка я сегодня сделаю добро», — решил Риикрой и сказал:

— Вы знаете, что говорил Господь: «…не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» [21] . Я с радостью выполняю эту его заповедь, — и Риикрой повернул голову, подставляя щеку.

— Ты смотри какой? А он над нами не издевается ли? — спросил один у другого.

— А с чего это ты решил, что я тебя собрался бить? — обратился к Риикрою бандит. То, что это были тупые и жестокие бандиты, к тому же только что принявшие по изрядной дозе наркотиков, Риикрой уже выяснил.

— Извините, если я ошибся, — ответил Риикрой и опять повернул голову, подставляя щеку. Тут же он увидел замах для удара. «Болтун, — подумал Риикрой, когда увидел летящий кулак, — значит, я все же не ошибся. Да и не мог я ошибиться». Он получил сильнейший удар снизу в челюсть. «Если бы я был человек, то это бы был смертельный удар», — подумал Риикрой и повернул, как ни в чем не бывало голову, подставляя другую щеку. На этот раз на него обрушился прямой удар в голову. Риикрой слегка пошатнулся от удара и сказал:

— Так, щеки я вам подставил обе, может быть, теперь подставить задницу, и тогда вы успокоитесь?

Вместо ответа Риикрой получил удар ногой по голове. «Интересно, зачем им это надо? — подумал Риикрой и попытался найти ответ в мыслях этих людей. — Как всегда — никакого разумного ответа. Одна агрессия — как всегда, — убедился Риикрой. — Вот и делай добро. Хорошо, тогда сделаем зло, — решил Риикрой. И он превратил свое тело в камень. После очередного удара нападавший взвыл от боли. Второй ударил Риикроя в пах и схватился за ногу. — Добро, зло — как все это относительно, как все это глупо, в конце концов. Эх, если бы люди были хоть бы вполовину так разумны, как я. Они бы не пили вина, не влюблялись, не хорохорились бы, наконец, друг перед другом, как два этих идиота».