Тучи разошлись, и ветер утих. Большое красное солнце медленно катилось над горизонтом, как бы стараясь согреть мерзнущих людей. Но оно было слишком низко, лучи скользили по поверхности реки и прибрежному песку, и его обессиленный красноватый свет не мог никого согреть. Мать-младенец крепко спала на руках у бабушки, не подозревая, где она родилась и что ее ждет. «Почему же мать никогда мне не рассказывала обо всем этом, старательно избегая всяких разговоров на темы, касающиеся ее родственников? И от бабушки тоже ничего нельзя было добиться. Жаль… Одно можно сказать точно: в страшной стране и в страшное время родилась моя мать».

Иван посмотрел вверх, но так и не увидел ангелов. «Стало быть, это мне не дано. Не дано так не дано. И все же, видимо, неспроста я оказался здесь. Теперь ясно, откуда я родом, на какой почве вырос. Надо скорее двигать отсюда, из этого мрачного места, я и так истратил здесь слишком много сил, которые пригодятся для иного. Бог отвернулся от России как минимум на три поколения. В ней нет или, скорее, почти нет призванных, потому она такая неприкаянная. И так будет до четвертого поколения, если я не стану Богом раньше», — закончил Иван свои недолгие рассуждения.

Обдумав увиденное, Иван сказал:

— Итак, все далеко не так просто, как мне казалось. Моего имени в Книге Бога нет, с Его точки зрения я — функция человеческой свободы, но не личность.

Лийил, скажи мне вот что. Загрузишь для меня текст Книги Бога в компьютер? Той Книги, о которой сказано: «Господь сказал Моисею: того, кто согрешил предо Мною, изглажу из книги Моей;» [19] .

— Нет, — услышал Иван хорошо знакомый голос. — нет, это невозможно.

— Как так невозможно?! Я ведь могу все… — удивился Иван, точнее, изобразил удивление, потому что знал почти наверное, что Лийил ответит ему именно так.

— Это невозможно. Я могу дать тебе прочесть лишь самое главное из того, что касается тебя лично, но на том языке, на котором написана Книга. Прочти, если сможешь. Если прочтешь — это и будет чудо, которого ты так хочешь… Я не буду мешать тебе, но и помогать тоже не буду. Это первые слова Книги, и самые главные.

— Спасибо за откровенность, — ответил Иван. — А если я сделаю изменения в Книге на том языке, на котором она написана, ты внесешь эти изменения в Книгу?

— Я могу внести изменения в Книгу Бога, но я не сделаю этого. Это может приказать мне сделать только Бог. Мой Бог.

— Наконец-то! Вот и выясняется, что я могу не все.

Тут же на экране компьютера появился текст на незнакомом языке. Это были ряды символов, внешне больше похожие на обычный текст, чем на привычную запись математических программ. И Иван понял, что теперь все зависит от того, сумеет ли он расшифровать этот текст, потому что ключ к решению Системы был именно здесь — в этом фрагменте текста из Книги Бога.

«Значит, теперь остается выяснить, кто из нас лучший математик — я или Бог. Премия — весь мир».

Несколько слов, написанных на дисплее Лийилом, надо их прочесть, что казалось бы проще, но сколько Иван ни думал над решением этой проблемы, напрягая свой разум, ничего не получалось. Иногда казалось, что подход к решению найден, но вскоре неизбежно ждало разочарование. На какое-то время он потерял чувство реальности, перед глазами был только этот таинственный текст, он помнил каждый его символ, а если закрывал глаза, то текст был виден еще отчетливее и, казалось, занимал все сознание Ивана. В мозгу Ивана не осталось места ни для чего, кроме этого текста. Он снился ему и во сне так же отчетливо, как и наяву. Иваном овладело отчаяние. Он день за днем сидел перед экраном монитора неподвижно и чувствовал, как затухают в его мозгу импульсы мыслей. «Я бессилен прочитать этот текст, — наконец признался Иван себе. — Зачем Он шел на такие ухищрения, препятствуя мне? Я не в состоянии решить Систему. Вот на чем они сломали меня. Придется покориться или умереть. Умереть, пожалуй, проще. Я не могу прочесть это».

Риикрой сказал Аллеину:

— Похоже, парень окончательно выдохся. Что теперь его ждет? Вот уж действительно: от великого до смешного один шаг.

— Самое смешное то, что он, скорее всего, знает путь к решению проблемы, но не может его выразить, — ответил Аллеин.

— Как это так?

— Такое может быть. У людей существует некий подсознательный тормоз, который срабатывает, когда надо нарушить какой-нибудь запрет, табу, освященный историей и ставший уже генетическим.

— Это для нашего-то Ивана запрет? — вытаращил глаза Риикрой.

— Наш Иван менее всех известных мне людей ограничен в своих мыслях и действиях, но он все же человек. Несравненно более смелый, но все же со всем традиционным набором человеческих качеств.

— Надо помочь Ивану.

— Помочь? — Аллеин задумался. — А что… можно и помочь. Ведь Бог сказал, что он должен доказать, что Бог — есть. Пусть докажет… И опыт такой помощи уже имеется… — ответил Аллеин и сделал решительный шаг вперед.

Иван почувствовал на своем плече чью-то тяжелую руку. Он обернулся и увидел, что сзади стоит Аллеин, невозмутимый и прекрасный.