— А ты, мама?

— Я останусь здесь, у могилы своего отца и твоего. Я не могу уехать, точнее — не хочу. Выходи на балкон, перелезь на крышу, как ты умел когда-то делать, и беги.

— Нет, мама, пошли вместе.

Зильберт подбежал к входной двери и распахнул ее. В квартиру ворвалось пламя. Вся лестничная площадка была в огне.

— Беги! — закричала мать. — Я приказываю тебе.

— Нет! — что было силы, отчаянно закричал Зильберт. Тут мать оттолкнула его и бросилась в огонь лестничной клетки. Зильберт увидел, как вспыхнули на ней, бегущей вниз по лестнице, одежда и волосы, он упал на пол, но тут же вскочил и, охваченный ужасом, бросился на балкон: «Спастись, спастись во что бы то ни стало. Я должен это сделать». В ту ночь эта мысль отпечаталась в его мозгу раскаленным клеймом — навсегда. Он выполз на четвереньках на балкон и, прячась за ящиками, украдкой посмотрел на улицу. По улице бегали штурмовики, размахивая металлическими прутьями, они кричали, смеялись и улюлюкали, издеваясь над выскакивающими из домов людьми. Вся улица, усеянная осколками битого стекла переливалась, как поток огненной лавы, отражая огни фонарей и красные языки пламени, которые уже начали вырываться из-под крыши.

— Кто поджег дом?! — закричал высокий, стройный молодой человек в форме, который вышел из подъехавшего легкового автомобиля. — Кто отдал приказ? — Все молчали. — Вы думаете, я собираюсь вас наказывать? — сказал он и засмеялся. — Нет. Подумаешь, одним еврейским домом меньше. Вонь от них сильнее запаха гари… — Зильберт хорошо разглядел лицо этого молодого эсэсовского начальника, ярко освещенное пламенем пожара.

И тут он понял, где видел Ивана… Зильберт открыл глаза и вытер дрожащей рукой лоб.

— Что ты хочешь? — тихо спросил он у Ивана. — Нет, нет, прежде скажи: что, и тогда это были вы? — посмотрел, он затравленным взглядом на Сатану.

— Мы везде, где казнящий Иегова, — ответил за Ивана Сатана.

— Будьте вы прокляты… Я знал, что не выдержу… Что же будет с Зосей?

— Можешь отдать свои деньги, кому угодно, если хочешь, — сказал Иван.

— А ты что — будешь властвовать без денег? — И Зильберт громко рассмеялся.

— Буду, — как ни в чем не бывало ответил Иван.

— А зачем тебе тогда я? Властвуй… — сказал Зильберт и вдруг судорожным движением зажал себе рот и на несколько мгновений закрыл глаза, потом открыл, посмотрел на Ивана, потом на Сатану и продолжал: — Ладно, хорошо. Говори свои условия. Но имей в виду, это наваждение кончится, потому что ты — ты не можешь быть долго. Ты вне закона, ты осмелился нарушить мировой порядок, если связался с ним, — Зильберт кивнул на сидящего в кресле Сатану. Иван кивнул головой и сказал:

— Все это для меня не имеет ни малейшего значения. Так вот, ты должен дать мне возможность работать на Самаэле так, как я хочу, и все твои люди должны помогать мне делать задуманное мной дело.

Зильберт пожал плечами и всплеснул руками:

— Как это вы все, всемогущие, не можете без старика Зильберта? Никто не может ничего без меня — даже Сатана. Ха-хорошая карьера. Места на Земле мне стало мало, и я штурмую небо. Да, Иван? И что же ты будешь на нем делать?

— Истину. — Иван холодно смотрел на Зильберта, который, казалось, постарел сразу на десять лет.

— Я только не могу допустить одного. Одного… — бормотал себе под нос Зильберт. — Эй, Иван, откуда ты узнал, что я видел в ту ночь?

Иван кивнул на Сатану.

— Я тут ни при чем.

— Ладно, хватит об этом. Вот что. Мне нужны гарантии, что это никогда не повторится.

— Это не повторится, — твердо сказал Иван. — Я никому не хочу плохого, ни одному человеку, будь он еврей или немец, русский или араб. Для меня все равны: и христиане, и мусульмане, и евреи, и буддисты…

— Тогда стань евреем. Вот мое условие, — перебил Ивана Зильберт. — Тем более, раз тебе все равно, кем быть. И тогда Бог не допустит, чтобы ты использовал его, — Зильберт стрельнул глазами на Сатану, — против моего народа. Пожалуйста, — Зильберт подошел к Ивану и, глядя на него снизу вверх, взял за руку. — Ради Бога…

— Если тебе так хочется — я могу. Но возможно ли это?

Зильберт пожал Ивану руку и отошел. Повернувшись к окну, Зильберт начал молиться:

— Господь мой, прости меня за то, что я сейчас сделаю. Я только хочу, чтобы никто и никогда не делал зла моему народу. Народу, который Ты избрал, чтобы нести Твое слово и Твой закон людям. Пусть Иван станет частью моего народа. Я знаю — грешен, но ведь все в Твоей воле. Так пусть же он станет евреем. — Зильберт закончил молитву и обратился к Ивану: — Иван я должен произвести над тобой известный древний еврейский обряд, — он замолчал и пристально посмотрел в глаза Ивана. В его глазах Иван разглядел искорку безумия. — Нужен мотель [12] .

Так-так. Где его сейчас взять? Я сделаю все сам. Так, так-так… но нужен же нож. Где же взять нож?

Сатана встал, подошел к столу и, достав из складок одежды кинжал, протянул его Зильберту. Тот дрожащей рукой взял кинжал.

— Ну вот, и нож есть. Снимай штаны, Иван, — сказал Сатана.

— Черт знает что, — выругался Иван, но все же расстегнул брюки и, спустив плавки, достал то, что нужно было Зильберту. Зильберт, не мешкая, быстро подтолкнул Ивана к столу.

— Пригни колени, Иван. — Иван подчинился. Зильберт полоснул ножом по столу. В его руках остался кусочек окровавленной кожи. — Ну вот, теперь я могу с тобой разговаривать о деле, — вздохнул Зильберт.