— Питер, пристрели его прямо в кабинете и скажи Марку, чтобы через час там не осталось никаких следов, мне надо работать, а я так привык к своему кабинету, — сказал Зильберт охраннику, повернулся и пошел прочь.

— Может, вывести его из кабинета, господин Зильберт? — спросил охранник. — Быстрее можно будет привести все в порядок.

— Нет, не надо, — сказал Зильберт, не оборачиваясь, — сделай, как я сказал.

— …Ха, где та сила, что перепишет Предвечную книгу жизни… — Ивану показалось, что предметы исказили свои очертания, и было такое ощущение, что он смотрит в трубу. — Смотри, — Иван быстро вскинул руку. В этот момент двери быстро открылись, вошедший охранник навел на него пистолет. Иван видел лицо охранника. На нем застыл ужас. Иван стоял как стоял, ему показалось, будто комнату озарил какой-то странный свет, будто огонь, спускающийся с неба, осветил ее. Иван увидел свою тень, значит, источник этого странного света был сзади. Иван быстро обернулся. За его спиной стоял Сатана.

Охранник молниеносно вскинул пистолет, но выстрелить не смог. Сатана протянул руку, Иван рванулся вперед, и охранник упал замертво. Странный алый свет исчез.

— Пошли к Зильберту, Иван, дело сделано. Пора заключать договор.

— Какой еще договор? Я тебя не звал, — твердо сказал Иван.

— Ладно, ладно — не горячись, — махнул рукой Сатана, — с Зильбертом у меня есть свои дела, но я хотел бы, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Давно хотел с ним лично поговорить, и теперь такой случай представился.

— Кто меня спас — Лийил или ты?

— А для тебя есть разница разве? По-моему, теперь ты уже выше всех этих условностей: кто, что и зачем. Ты сам по себе. А у меня здесь свои дела. Просто момент удачный подвернулся, — и Сатана пошел из комнаты.

Иван пошел следом. Перешагивая через охранника, он взглянул на его лицо. Голова охранника была странно повернута, видимо, ему свернули шею. «Как это получилось? — подумал Иван. — Как тогда у тигра…»

Сатана быстро прошел через зал, открыл одну из дверей и пригласил Ивана пройти вперед. Иван прошел и увидел сидящего за письменным столом Зильберта. Тот поднял голову и тут же сделал судорожный жест рукой, по-видимому, вызвал охрану. Сатана подтолкнул Ивана вперед и закрыл дверь.

— Не дергайся, Зильберт, тебя никто не услышит. Посторонних свидетелей нашего разговора быть не должно, я об этом позаботился.

— Кто ты?

— Я? — Сатана улыбнулся и покачал головой. — Не узнаешь… Я — твой Господин…

Зильберт медленно покачал головой и тихо ответил:

— У меня только один господин — Бог, Бог Авраама, Исаака и Иакова.

Губы Сатаны изобразили улыбку. Выдержав длинную паузу, он ответил, презрительно глядя на Зильберта:

— Да, Авраам, Исаак и Иаков действительно молились Богу, но ты уже давно молишься не ему.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что только благодаря твоим молитвам, точнее — и твоим тоже, я сущий, как и Он…

Зильберт обратился к Ивану:

— Иван, кого ты привел?

Иван усмехнулся и, вздохнув, ответил:

— Не я его привел сюда, а он меня. Это наш старый знакомый — Сатана. Он же Дьявол, он же Воланд и так далее.

Зильберт слушал не перебивая, неотрывно глядя в глаза Сатане. Тот стоял с тем же презрительным, насмешливым выражением на лице, как бы всасывая в себя взгляд Зильберта.

— Что, Зильберт? Не ждал? — Зильберт молчал. Он смотрел на Сатану со страхом, растерянностью и ненавистью. — Не ждал, но чувствовал, что я должен прийти. Не так ли? — Зильберт молчал, будто потерял дар речи. — Правильно, можешь не говорить ничего, со мной не обязательно разговаривать, мне достаточно знать то, что ты думаешь и чувствуешь. Уверяю тебя — ты не сошел с ума, да, я Сатана, я привел сюда Ивана. И ты сделаешь сейчас все, что я тебе скажу, иного тебе не дано.

— Почему? — наконец выдавил из себя Зильберт.

— Потому, что я — символ подмены, так же как и ты, так же как и все то, чего ты добивался, плетя свои паучьи сети. Давно уже на алтаре твоего народа, да и всех народов Земли, золотой телец, только нет теперь среди вас Моисея, чтобы свергнуть его, — к счастью и для тебя, и для меня.

«Что со мной происходит? — думал Зильберт. — Это все проклятый Иван. Я чувствовал, что эта моя идея о бессмертии до добра не доведет, и когда он отказался реализовать ее — я сошел с ума. Боже мой, какое несчастье. Надо срочно предупредить всех, что я отхожу от дел, пока я еще контролирую себя».

Зильберт вновь схватился за телефон, но отдернул руку, будто прикоснулся к раскаленному железу. «Нет, нельзя, этого не может быть…» Эта мысль остановила его.

— Этого с тобой не может быть? — спросил Сатана. Потом кивнул головой и сам ответил на свой вопрос. — Не может. Зильберт, с тобой этого быть не может, потому что ты из тех, кто уже от рождения такой.

— А Иван? Он разве в своем уме?

— Ну, мы можем сейчас долго рассуждать на тему о том, кто из людей нормален, а кто не в своем уме. Все вы, люди, одержимы чем-нибудь. Иван в том уме, который воспитала в нем его родина. Для своего народа он — нормален.