— А ты что — никогда?..

— Нет, — покрутил головой Иван.

Рита насыпала на столе белый порошок полоской и показала Ивану, как его надо вдыхать. Иван повторил номер.

— Ну и что теперь?

— Подожди, сейчас узнаешь.

Иван лег на кровать и стал ждать ощущений. Вскоре на него нахлынула такая тоска, что захотелось выть. Все было плохо, его начало мучить раскаяние за все, даже непонятно, за что именно.

— Вот это да…

— Что? — спросила Рита и засмеялась. — Здорово, правда? — Тут Ивана начало тошнить. Он вскочил с кровати и бросился в туалет. Его сильно шатнуло, и он чуть не вынес плечом косяк. — Да что с тобой? — Рита смотрела на Ивана шальными глазами.

— Чуть не сдох. Пропади он пропадом, этот кокаин. Хорошо, что я засосал всего ничего, а то бы мне конец, — сказал Иван. — И сейчас еще голова кругом идет, и тоска такая, что хоть на стену лезь. Нет, видимо, это — не для меня. А вот трахалась ты классно.

— Правда?

— Да. Спасибо. Это было потрясающе.

— Это моя плата за твой благотворительный концерт.

— Понравилось?

— Нет.

— А что же ты меня хвалишь тогда?

— То, что ты поешь, — не может нравиться, но не слушать тебя нельзя. Ты — как идиотская наша судьба. — Рита громко засмеялась и погрозила ему пальцем. — Ты — неотвратим со своей дьявольской музыкой, как могила. Будь ты неладен. И поэтому, — она уставилась на него своими черными как ночь глазами, — ты будешь пользоваться у людей потрясающим успехом. А особенно — у женщин. — Иван увидел, что Рита опять готова принять его, она вся трепетала от страсти.

Иван отстранился и встал с постели.

— Остановись, Рита. Я все. Если бы не этот проклятый кокаин, может, что и вышло, а теперь — бесполезно.

— Иди ко мне. Ты еще не знаешь, на что ты способен.

— Нет. Не могу больше. Если хочешь, пошли со мной вниз. Мне надо поговорить с парнями. А не хочешь, оставайся здесь.

— Ну нет уж! — воскликнула Рита. — После такой накачки остаться здесь одной… Да ни за что!

— Ладно, я пошел, а ты одевайся и давай к нам.

Иван спустился вниз, решительно отодвинул стул и сел:

— А ну-ка, ребята, налейте-ка мне чего-нибудь, да покрепче.

Билл плеснул ему в стакан, услужливо поднесенный барменом, виски.

— Чего ты мне налил, Билл? Кто же у нас так пьет? — Иван налил полный стакан и залпом выпил. — Сейчас нюхнул эту гадость. Вот дрянь так дрянь! Как вы ее нюхаете?

— Что — повело? — спросил Питер.

— Мне захотелось повеситься, только чтоб не чувствовать то, что на меня обрушилось.

— Тебе повезло. Это очень редко бывает, — Питер глубоко вздохнул. — А я вот, к сожалению, не могу без этого.

— Зато вот это пойло мне нравится.

Иван почувствовал, что голова его приятно закружилась. Он сразу опьянел, и ему стало хорошо.

— Пока ты ворковал на крыльце с этой девицей, к нам подошел один парень и предложил отправить нашу банду в Европу — что-то вроде гастролей. Он за все платит. Нам — пятьдесят процентов. Поедем?

— Куда? — переспросил Иван.

— Я не вник — куда. Кажется — в Амстердам, потом в Гамбург. Что скажешь?

— Как выглядел этот, кто предложил? — поинтересовался Иван.

— Невысокий, черноволосый. Ну, в общем — типичный еврей.

— А, значит — не он… Поехали. Братцы, давайте напьемся сегодня до беспамятства. Но только все вместе. И я вам буду петь наши русские народные песни. Хотите?

— Так ты согласен ехать?

— Да, черт возьми!

— Тогда так: тебе — две доли и нам с Питером — по одной. Идет?

— По рукам. — Иван шлепнул по руке Билла. Иван чувствовал себя на высоте. Он видел, что отношение Билла, Питера, бармена к нему изменилось. Все они заглядывали ему в глаза, с каким-то странным выражением не то страха, не то почтения. И Ивану это нравилось. — Только у меня одно условие. Я выступаю под псевдонимом Джон Берд. Хорошо?

— Хорошо. Нам-то какая разница, — ответил Билл. — Хоть Иисус Христос. Мы готовы играть с кем угодно, только чтоб нас слушали, да еще и платили хорошо. Этот парень придет завтра утром и принесет контракт. Наливай, Питер.

«Почему он так хочет лишить себя разума? — думал Аллеин. — Он не видит для себя никакого выхода. А его и нет. Действительно и абсолютно. Я должен сказать ему все. Все, что знаю сам». Аллеин еще раз попытался обратиться к Богу. И опять ему это не удалось. Сомнений не было: Бог отвернулся от этого мира. «Значит, Конец уже очень близок. Бог отвернулся, и Сатана скоро заполнит собой все», — вздохнул Аллеин.

Тем временем Иван горланил какую-то залихватскую песню, обняв одной рукой Риту, другой — Билла, а Питер готовил очередную дозу кокаина.

Иван, не обращая внимания ни на кого, раз за разом наполнял свой стакан и пил и вскоре стал совершенно пьян. Он полностью отдавал себе отчет в том, зачем ему это надо. Ему хотелось забыться. Вскоре все вокруг начало кружиться, раскручиваясь все быстрее и быстрее, в глазах двоилось. Иван попытался налить еще, но опрокинул бутылку. Говорить он уже не мог. Ему все же удалось подхватить катящуюся по столу бутылку и приложиться к ней. При этом он потерял равновесие и упал. «Наконец-то», — проскочила в голове искорка сознания, и Иван отключился.