Действительно, расположившись на газончике под фонарным столбом, играл оркестр из трех музыкантов: гитариста, он же и пел, барабанщика и бас-гитариста. Гитарист был невысокого роста парень, с лицом восточного типа, скорее всего японец, он пел высоким голосом песню о нирване. Содержание песни Ивана не заинтересовало, не понравилось ему и пение. Восточный колорит музыки и голоса привлекал внимание, но очень уж не гармонировал с этой площадью, блестящей лужами зимнего дождя. «Оригинально. Но эта музыка звучит здесь, на этой площади, заполненной спешащими домой людьми, как музыка с другой планеты», — оценил Иван, постояв немного среди немногочисленных слушателей. Барабанщик, судя по тому, как искусно он обращался с двумя стоящими перед ним барабанами и тарелкой, был настоящий виртуоз — он сидел прямо на газоне, скрестив ноги, и яростно работал, выколачивая ритм. Его худое длинное лицо с впалыми щеками, обрамленное лохматыми рыжими бакенбардами, казалось, тоже вибрирует в том же ритме. Бас-гитарист — крепкий черноволосый мужчина среднего роста, казалось, не замечал ни дождя, ни холода, хотя был в сандалиях на босу ногу, джинсах и черной майке с большим вырезом, из которой торчали обильно росшие черные волосы. Лицо у него было слегка одутловатое. Он все время смотрел тусклым, сосредоточенным взглядом на акустическую колонку, которая издавала звуки его гитары, и, казалось, ничего другого ни видеть, ни слышать не хотел. «Интересные парни. Играют они очень хорошо. Видно, что профессионалы. Но почему здесь, на площади?» — подумал Иван.

Песня закончилась, и вокалист, обращаясь к публике, сказал:

— Полиция предлагает нам закончить выступление. Если кого-нибудь заинтересовала наша музыка, мы можем предложить компакт-кассеты с записями. — Музыканты стали быстро убирать инструменты. Они, видно, и не рассчитывали, что кто-нибудь подойдет и купит их кассеты. Слушатели тут же разошлись, остался стоять только Иван.

— Я хочу купить ваши записи. Но прежде, если это возможно, я хотел бы их послушать, — сказал Иван.

Гитарист с удивлением посмотрел на него. Его взгляд остановился на Ивановой гитаре.

— Ты не музыкант ли?

— Да, я музыкант.

— Да, пожалуйста, можешь послушать.

— Вы сейчас куда? — спросил Иван, выражая намерение идти с ними.

— Тут недалеко небольшая гостиничка, — гитарист хмыкнул, — поехали с нами, если хочешь.

Музыканты погрузили инструменты в старый, помятый автомобиль-фургончик. Гитарист сел за руль, а двое других разместились в кузове.

— Залазь к нам, — предложил басист, — у нас веселее. — Он достал откуда-то бутылку виски и протянул Ивану. — На, отхлебни, а то замерзнешь в этой консервной банке.

Иван молча взял бутылку и отпил немного.

— Что это вы в такую слякоть решили выступать на площади? — спросил Иван.

— Это все Питер, — басист кивнул головой на барабанщика и усмехнулся, — ему, видите ли, надо периодически встряхиваться. И это он может делать только на публике.

— А что, нет других мест, что ли, где собирается публика?

— Так ему непременно нужен стадион или, как минимум, привокзальная площадь.

— Интересно, — удивился Иван и посмотрел на Питера. Тот поднял на басиста усталый и какой-то затравленный взгляд и сказал:

— И ты прекрасно знаешь — почему…

Басист крякнул и сделал большой глоток.

— Тебе — кстати, как тебя зовут? — действительно понравилось то, что мы играли?

— Стиль музыки и вокал — нет, а исполнение — очень, — ответил Иван. — Зовут меня Иван, я русский.

Оба музыканта уставились на Ивана.

— Вот это да! Что это тебя к нам занесло? — удивленным голосом спросил басист.

— Я здесь в командировке, так сказать…

— А… Слышишь, Питер, наше с тобой исполнение ему понравилось. Ну, давай знакомиться, Иван. Я Билл Джонс — лучший в мире бас-гитарист, а это Питер Фримэн — лучший в мире барабанщик, а играем мы на площади потому, что, — Билл зевнул, — мы слишком хороши для концертных залов и стадионов.

— А ваш вокалист — тоже лучший в мире?

Билл засмеялся и ответил:

— А вокалистов мы подбираем по принципу — чем чуднее, тем лучше, тем нам веселее работать, — Билл опять зевнул. — Похоже, у нашего нового, у Мэтью, ее, чудноты, не хватает все же, что-то я после концертов стал зевать и жить не хочется. А, Питер? — Питер опустил голову и промолчал. — А ты что, играешь? — Билл кивнул головой на Иванову гитару.

— Да, играю.

— Значит, можешь участвовать в конкурсе на замещение нашего вокалиста, Иван. Если выиграешь — играй с нами.

— На вокзалах? — спросил Иван серьезно.

— Может, и на вокзалах, это уж как получится, — Билл развел руками.

Автомобиль остановился. Выбравшись из фургона, Иван увидел, что они находятся на плохо освещенной длинной улице со множеством зданий, почти без окон, — по-видимому, каких-то производственных строений, но были здесь и жилые двухэтажные дома, они все сгрудились в кучу на одной стороне улицы.

— Где это мы? — спросил Иван.

— Недалеко от грузового порта, — ответил Билл.

Музыканты взяли свои инструменты и направились в узкий и извилистый переулок, который вывел их на большой двор, выходивший к набережной и окруженный старыми домами. Дома эти, постройки, наверное, прошлого века, видно, давно не ремонтировались, штукатурка во многих местах обвалилась, а на крышах росла трава. Площадь была пустынна, но на набережной было много народу.

— Есть же еще в Нью-Йорке такие места! — воскликнул Иван.

— В Нью-Йорке еще и не такие места есть, ты у Питера спроси, он расскажет… А вот и наши апартаменты, — Билл показал на вход с вывеской. — К счастью для нас и к несчастью для публики, на лучшие нам не дают заработать наши вокалисты.