— А что, твои, что ли?!

— Мои. Раз я за ними хожу, значит, мои. И ты мне не указ.

— Ну и пропадай здесь со своими конями. Братцы, короче, кто идет с нами — отходи налево, кто остается — направо, — рубанул Василий рукой, давая всем понять, что он считает этот разговор законченным.

— Ты погоди руками-то размахивать, — твердо сказал дед. — Ты над нами не командир. И что это там за шахта?

Василий прервал деда:

— Какая разница, кто командир и какая шахта. То, что он предлагает, — это шанс. И каждая минута промедления этот шанс на спасение уменьшает. Вот и все. Чего медлить-то?

— Я вам вот что скажу, братцы. Конечно, может, она там и есть, эта шахта с продуктами… только я в нее не полезу, — твердо сказал дед. Голос его стал каким-то странным. Наверное, у него пересохло в горле. Он кашлянул и продолжил: — Нет у меня веры в то, что бежать туда и сидеть там — это правильно. Потому что все равно мы пропадем, не верю я ему, — Дед кивнул головой на Ивана, — уж не подосланный ли он, чувствую я это… Если пойдем за ним, только намучаемся еще и страху натерпимся, а коней — все равно будет один.

— Ну вот, заладил, — опять прервал его Василий, — отходи направо, да и весь разговор.

— А ты мне рот не затыкай, не вырос еще, — прошипел дед. — Направо, налево. Станем здесь, — обратился он к солдатам. — Орудия прямой наводкой на дорогу. Траншеи поправим, как рассветет. Четыре танка — наши, отомстим, по крайней мере, за товарищей. Я не понимаю, как можно им не отомстить. Да чем быстрее — тем лучше. Да скорей бы уж рассвело… Иди ты, Василий, в эту шахту, это твое дело. Тут командиров нет и голосовать не будем…

Тут вмешался Иван:

— Вот что, я так не хочу. Уже начинает светать. Времени мало. Иван, — он посмотрел на деда, — мне надо поговорить с тобой один на один. Пять минут. Потом пойдем. Или не пойдем.

— Почему с ним-то? — спросил Василий.

— Пять минут, пять минут, только пять минут, — успокаивал Иван всех, обращаясь к Василию. — Пошли, отойдем.

— Пошли, — согласился дед. — Поговорим.

Иван пошел в глубь рощи. Сзади шел дед. «Что же я затеял? О чем и как мне с ним говорить? Его нельзя обманывать. Он этого не заслуживает. Да и не поверит он. Ему надо говорить все как есть, говорить правду, — думал Иван. — Что подумают эти солдаты? Я дал им надежду. А — ладно… Что уж теперь». Он внезапно остановился и повернулся к деду. Черты лица были уже хорошо различимы в предрассветных сумерках.

— Ты не узнал ли меня, Иван Свиридов?

— Откуда ты знаешь меня? — тихо спросил дед, напряженно вглядываясь в лицо Ивана. Он смотрел очень долго, очевидно, мучительно вспоминая, где он мог видеть этого человека. — Да, кажется, я тебя где-то видел. Лицо твое мне знакомо.

— У всех Свиридовых прекрасная память. Это, наверное, передается по наследству.

— Ты — тоже Свиридов, что ли? — наконец спросил, как будто бы выдохнул, дед.

— Да, я тоже Свиридов. Иван Свиридов.

— Посмотри на меня внимательно. Видишь, как мы похожи.

— Вижу… похожи… — дед замолчал, сверля взглядом Ивана. — Я вспомнил, где я тебя видел… Мне было тогда лет пять, ты помогал отцу таскать мешки, когда телега перевернулась, а потом обедал с нами. Так?

— Да, все так. Это был я. Кроме тебя там были мать и твои две сестры. Лошадь поскользнулась на косогоре, телегу повело, и она перевернулась, и вы попадали прямо в раскисший снег. Была ранняя весна.

— Да, была ранняя весна, припоминаю…

— И твой отец сказал, что дальше не пойдете и будете копать землянку и жить здесь.

— Правда, так и было. С этой землянки и началась наша деревня. И сейчас там стоит. Все так. Одного не пойму, как ты мог быть там и кто ты?

— Слушай меня внимательно и ничему не удивляйся. Я твой внук. Сын твоей дочери Татьяны. Я сумел попасть в ваше время из будущего, в наше время это возможно. Не подвергай это сомнению, так будет проще. Вот он я — это факт. Я пришел сюда специально, чтобы спасти тебя. Ты погиб в том бою, что будет завтра. Я этого не хочу, и все можно изменить. Это в моих силах. И твои товарищи будут спасены.

Дед очень долго молчал. Все это время он, не отрываясь, смотрел на Ивана и думал. Потом прикоснулся своей шершавой ладонью к щеке Ивана. Иван увидел, что дед прослезился.

— Значит, Танечка выросла.

— Да, все твои дети остались живы. Все выросли. А бабушка умерла всего лет шесть назад, ну от того времени, из которого я сюда попал. И замуж не выходила…

— А как война-то кончилась?

— Мы победили. Победили в сорок пятом. Война кончилась в Берлине.

— А я погиб весной сорок второго?