– Часа в четыре уложимся, – сказал он.

– Приступайте, – велел Камп. Экран погас.

Шеф решил было вызвать Жюля, но раздумал: Амант Сато подождет. Не велика цаца.

Жюль отвел Сато в шестистенную комнату, похожую на пчелиную соту. Окон здесь не было – их заменял молочно светящийся потолок.

– Вас вызовут, – сказал Жюль и захлопнул дверь.

Сато огляделся. Сесть было не на что, и он опустился на корточки, привалился спиной к стене.

Странный прием. Впрочем, он ведь не арестован – его попросили только подождать, пока освободится шеф.

Время тянулось медленно, и тревога начала мало-помалу охватывать Аманта. Может быть, он вел себя неправильно? Может, не надо было лезть к самому шефу полиции, а пойти к дежурному? Но ведь все гвоздичники идут прямо к шефу. Именно так пишут газеты. Да, но что ему равняться с теми господами. Он – мелкая сошка, а маленькому человеку всюду неуютно.

Час назад Амант виделся с Линдой.

Подгадал, когда в универмаге «Все для всех» перерыв, и поднялся в секцию, где работала Линда.

Девушка обрадовалась.

– Перекусим? – предложила Линда, и они направились в угловой автомат.

Амант выбрал самый уединенный столик.

– Лин, я должен сказать тебе важную вещь, – произнес Амант, когда с нехитрым завтраком было покончено.

Линда приняла рассеянный вид.

– Я получил письмо, – сказал Амант.

– Какое письмо? Тебя приглашают в Акватаун? – обрадовалась Линда.

– Какой там Акватаун. Письмо с гвоздикой, – сказал Амант.

– Что? – Линда подняла руки к груди. – Тебе угрожают смертью?

Амант кивнул.

– Боже! Только этого нам не хватало. Давно пришло письмо?

– Сегодня утром.

– Ты уже был в полиции?

– Нет.

– Сумасшедший!

– Я решил сначала с тобой посоветоваться, Линда.

– Господи, да о чем же советоваться? Ты разве не читаешь газет? Не слышал про смерть доктора Ленца?

– Не хорони меня раньше срока, – заметил Амант.

– Срок тебе указан?

– Указан.

– Какой?

– Три дня.

– Беги в полицию, – простонала Линда, оглядевшись. Но никто не обращал внимания на парочку: каждый был занят своим делом.

– Во всем ты видишь только дурную сторону, – с раздражением произнес Амант. – А может, гвоздика, которую я получил – это не так уж плохо?

– Я же говорю – сошел с ума! Тебе угрожают смертью. Что же тут может быть хорошего?

– Мало ли… Ну, например, я как бы становлюсь на одну ногу с Большим Стариком.

– Джоном Вильнертоном?

– Ну да. Рассуди сама. В «Уэстерне» только двое получили письмо с гвоздикой. Босс – и теперь вот я. Смекаешь? Такое не может пройти незамеченным. Раз мне прислали письмо – значит, я хороший специалист. А это уже пахнет повышением. Вот тогда мы с тобой сможем…

– Погоди, ты меня совсем заморочил. Зачем тебе повышение? На три дня?

– А если не на три дня?

– Ты что, разыгрываешь меня? – рассердилась Линда.

– Разыгрываю. Но не тебя, Линда, – сказал Амант Сато. Он наклонился к Линде и шепотом добавил: – Я сам себе послал гвоздику.

Посмотрел на Линду, наслаждаясь произведенным эффектом, и улыбнулся:

– Неплохо придумано?

– Ты поступил нечестно, Амант, – медленно проговорила Линда.

– А убивать колонистов на Венере честно? Платить мне тридцать процентов того, что я зарабатываю, честно? Сгонять целый поселок рыбаков с насиженного места за здорово живешь – честно, а?

– Если тебя еще интересует мое мнение…

– Я затем и пришел к тебе, Лин.

– Ступай в полицию и во всем сознайся.

– Поздно, – опустил голову Амант. – Если Старик узнает об обмане, он не простит. Выгонит.

– Как ты додумался до такого?

– После той истории, помнишь? Когда нас ни за что забрали в кутузку. Я и подумал потом: а почему бы не заставить гвоздику послужить нам? Ну, затем долго примерялся, как да что…

Линда молчала.

– Не для себя же одного. Неужели не понимаешь?

– Заварил ты кашу.

– Послушай, Лин, ведь мой обман никому не принесет вреда. Никого не убьет. Что ж тут дурного, если нам будет хорошо?

Девушка что-то соображала.

– Ты прав, теперь уже нет пути назад, – сказала она. – Действуй, как задумал. Наверно, в полиции к тебе сразу приставят охрану… Главное, держись там уверенно. Вечером я буду ждать тебя.

– На старом месте?

– Да. В девять.

Линда, однако, не дождалась незадачливого жениха – ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать…