– Легче?

– Конечно, легче. Во-первых, ты мне хотел помочь умереть по-христиански. Спаси тебя Господь за это! Во-вторых, поверил мне.

– Тяжело тебе было?

– Очень тяжело, Миша. Очень страшно и больно… Не дай Бог никому такой смерти! Но зато теперь мне очень хорошо! Слава Богу! Если бы не отмучился на колу, мучился бы вечно. Господь справедлив!

– Долго ты еще терпел после нас?

– Нет, не долго. Я видел, как вы уплыли. Я остался один. Было очень горько и одиноко. Кругом трупы, трупы… Жарко было. Больно. Меня сильно жрали слепни и мухи. Но Господь сократил мои страдания. Вскоре я потерял сознание от солнечного удара. В это время я исповедовался. А потом я ненадолго очнулся, попрощался с белым светом и быстро умер от огня внутри.

– Кому же ты исповедовался, там же все погибли?

– Ко мне пришел святой Тимофей. Он и исповедовал. Как пришел, так перестало быть горько и обидно. Он жалел меня. Я ему плакал про всю свою жизнь. Человека редко жалеют. Но это ему очень нужно! Только Господь да святые меня жалели в жизни. Да вот ты еще…

– А где сейчас ты, в раю?

– Можно сказать, в раю, – засмеялся Тимофей, – тебе пока этого не понять, да и не нужно вовсе. В свое время сам узнаешь. Я с мучениками. Там нас мно-о-о-го!

– Тебя простили?

– Странно, конечно, но простили. Я сам удивился. Не надеялся даже. Не хотелось мне умирать. Ой не хотелось… Все рассчитывал бросить набеги, бросить убийства и уйти в пустыню грехи отмаливать. Не успел… Все откладывал да откладывал… Поэтому и страшно было умирать, не время еще, рано мне еще было! Я испугался! Знаешь, какое было отчаяние! Да тут еще русы долго думали, не верили мне, надежду мою уничтожали. Выжить не давали! Понимаешь, изменить душу не успевал я перед смертью! Вот что страшно! Но Господь знает же наши мысли. Он за мысли нас любит. За мечты…

– А с Каганом хотелось согласиться?

– Очень хотелось! Сам не знаю – как пересилил себя, как не сдался! Коварный он, этот наш родственничек!

– Родственник? Чей?

– Чей-чей, наш с тобой!

– Мы тоже родственники? Я же русский?

– А я черкас. Из нас казаки потом произошли. В тебе же есть казачья кровь?

– Есть…

– Ну вот, я – твой предок.

– И Каган тоже казак? – ухмыльнулся Михаил.

– Ха-ха! Нет, Каган не казак, но тоже родственник…

– Не может быть?

– Может, может… Хазария еще недолго просуществует. Ее замысел уже иссяк, как ручей в пустыне. Потомки Кагана разойдутся по свету. Некоторые сохранят родословную, некоторые забудут, растворятся в других народах. Тем более что у него будет очень много потомков. Но у иудеев настоящими потомками считаются только те, которые рождены иудейкой. А твои предки были, или будут – как тебе угодно, – от булгарки.

– Ну и дела!

– Тайна крови – великая тайна. Да и какая разница? Все мы от Адама! Но я пришел к тебе не за этим. Я хочу тебе помочь, потомок, – с иронией сказал Тимофей.

– Устроишь побег?

– Нет, бежать тебе не нужно. С Шамуилом бы поскорей закончить…

– Как?

– Слушай меня: когда он начнет тебя спрашивать, сразу же говори, что, мол, вид такого могучего господина тебя привел в ужас (он это любит), поэтому ты решил больше не отпираться и сознаться во всем.

– Так в чем?

– Слушай, не перебивай! Еще скажи, что сам Каган не смог тебя «расколоть», как ни бился, а великий Шамуил развязал твой язык одним своим взглядом. Понял?

– Понял…

– Самое главное, скажи, что ты убежал от итильского купца Мордахея Рыжего. У него действительно бежал ученый раб. Это подтвердят купцы, которые плывут с Каганом. Запомнил? Мордахей Рыжий!

– Запомнил…

– Ну, все, Миша, я уже пойду, наверное. Я рад, что у меня такой потомок.

– Жаль… Посидишь, может, еще?

– В следующий раз. Мы с тобой еще увидимся!

– Знаешь, я никак не могу представить, что ты именно тот самый Тимофей. Жаль, что не вижу тебя… Не обижайся, но в последний раз ты выглядел как-то не очень… Да и говорил не так… Как бы тебе это сказать: не тянул на святого, что ли…

Тимофей засмеялся:

– Когда ты меня видел в последний раз, я еще был великим преступником. А теперь, если хочешь, посмотри.

В яме вдруг стало светло. Михаил увидел Тимофея в белоснежных одеждах. Его лицо было светло и чисто. Но это был действительно он. Свет исходил прямо из него, как будто внутри него горел светильник.

– Удивительно, Тимофей! Действительно это ты! Странно, все то же самое – и нос, и глаза, и губы, а кажется, что ты совсем другой.

– Это результат любви.