Так что, когда я вновь сделала попытку подняться, с уверенностью опираясь на предложенную мне руку, на моем лице тоже была улыбка.

– Ну что, останемся здесь или поищем более удобное место? – спрашивая, я отвела взгляд.

Но успела заметить, как чуть задрожали, опускаясь, ресницы, наводя меня на становившуюся уже привычной мысль о том, что наше пребывание именно здесь было кем-то предусмотрено.

А значит… думать дальше уже не хотелось. Хотелось просто посмотреть в черные глаза Вилдора и высказать все, что я думаю о его методах.

Увы, мне оставалось лишь утешать себя, что рано или поздно, но я окажусь в его резиденции и уж тогда-то…

– Здесь удобно, но я предпочел бы какое-нибудь более укромное местечко. Мне кажется, нам стоит спуститься к реке и немного пройтись. Если вам тяжело, я могу нести вас на руках.

Наши взгляды встретились, и я замерла, окутанная странным ощущением.

Кадинар напоминал мне Сашку. Не внешностью – восприятием жизни, которое позволяло ему улыбаться даже тогда, когда она его не радовала. И в этих глазах, в том, как они лукаво щурились, сверкая серебряными искрами, в легком наклоне головы, выдававшем скрытую в нем бесшабашность, было так много от моего старшего сына, что меня едва не захлестнуло волной, в которой нежность сплеталась с болью, надежда с отчаянием, материнская любовь с трезвым взглядом на жизнь.

– Я постараюсь не быть тебе обузой.

Это были не те слова, которые я хотела произнести. Это были не те слова, которые он хотел услышать. Но это были именно те слова, которые могла бы сказать мать, позволяя сыну идти своим путем. И не знаю как, но он осознал те чувства, которые через них вырвались из моей груди.

Ткань лицевого платка только чуть сдвинулась, даже не приоткрыв лица, когда его губы коснулись моей ладони.

– Вы никогда не будете для меня обузой, принцесса Лера.

Олейор Д’Тар

Сведений о Закирале и Таши не было, и Арх’Онт, во дворец которого мы отправились сразу, как стало известно об открытии порталов на севере, хоть и пытался сохранять видимость спокойствия, но явно находился в бешенстве, выбивая дробь кисточкой хвоста по сапогу.

Что же было говорить о Рае, взгляд которой выдавал панику.

– Первая волна прошла.

Сашка влетел в кабинет повелителя и застыл, напоровшись на наши напряженные взгляды. До тех пор пока даймоны не подойдут к первому рубежу, на котором мы рассчитывали их задержать настолько, чтобы иметь возможность перебросить часть летучих групп с кристаллами перехода в их тылы, мой советник был единственным, кто хоть что-то мог сказать о происходящем.

Первые вестники, прибывшие с пограничных крепостей, оказались и последними. Не дав ответов ни на один из интересующих нас вопросов. Так что все, что мы знали, – порталы открылись. Но ни численности даймонов, ни направления, по которому они двинутся по человеческим землям, известно не было.

– Значит, Закиралю удалось поставить маяки. Хоть что-то. – Вряд ли Аарона могло это успокоить, но это было значительно больше, чем ничего.

– Удалось. – Сашка продолжал смотреть на нас глазами, полными противоречивых чувств.

И я для себя сделал заметку – его охрану нужно было срочно увеличивать. Но перед этим – хорошенько встряхнуть. Похоже, наш с Гадриэлем друг, продолжавший в душе оставаться мальчишкой несмотря на свой возраст, так до конца и не осознал, что речь идет не об играх, а о войне, в которой его безрассудство может привести только к одному итогу.

А вот этого я должен был избежать любыми способами, даже собираясь запереть его в крепости у драконов – единственном месте, которое его могло удержать.

– Порталы закрылись и не открываются, хотя накопители должны были уже сменить. – Добавил он, даже не догадываясь о той трепке, которая ему предстояла.

Но кое-что в его словах заставило меня задуматься и о другом.

О схеме высадки в чужие миры нам рассказывал не Закираль, а Карим. Тем более что он, в отличие от нового ялтара, лично присутствовал в портальном зале во время предыдущего вторжения.

Да… теперь уже можно было говорить, предыдущего, а не последнего. И пусть никто не сомневался в том, что это рано или поздно произойдет, надежда на то, что мы ошибаемся, жила в наших душах до самого последнего мгновения.

– И ты можешь это объяснить?

Я знал Сашку значительно лучше, чем все остальные, присутствующие в этой комнате. И очень хорошо видел нетерпение в его глазах.

– Я ощутил маму. – Он замер, и радость, осветившая его лицо, растворилась в проскользнувшем страхе. – Выброс силы был настолько мощный, что отголоски сумели пройти через границы миров и на мгновение дали почувствовать мне ее.

– Она жива?! – Как я ни пытался сдержаться, но это оказалось сильнее меня.

Я очень хорошо понимал, что означают его слова и… все остальные это понимали не хуже.