Ему все давалось: будучи человеком, он восхищал изяществом даже эльфов, он заслужил уважение Гадриэля, рожденного интриганом, он поражал своими способностями самого древнего из драконов и он… не знал поражения, не допуская мысли о том, что подобное может с ним случиться.

Он не видел смерти тех, кто был дорог, не ощущал ее безвозвратность, нелепость и невозможность что-либо изменить. Для него все вокруг было сказкой, в которую он попал, едва ли не сам став сказочником.

И я не смог объяснить ему, что смерть в нашем мире столь же необратима, как и в том, что дал жизнь ему. И сколько бы ни было прожито лет: его двадцать пять человеческих, или немногим больше пятисот моих, или более двух тысяч лет Аарона… жизненный путь закончится для нас всех одинаково. И если кому-то из нас и будет подарена новая возможность обрести тело, из нашей памяти уйдет все, что сейчас дорого.

– Боюсь, что убедить его в необходимости этого будет очень сложно, – с горькой улыбкой заметил я.

– У нас нет выбора. – И по тому, как взгляд демона скользнул к снова замершему у окна Кариму и, прежде чем вернуться ко мне мимолетно, словно поддерживая, коснулся Рае, я мог понять – то, что он собирался сказать, никого из нас не обрадует. – Даже если нам удастся победить, эта победа достанется нам слишком большой ценой. И мы сейчас должны думать не только о том, чтобы выжить, но и о том, как будем жить потом.

Не согласиться с ним было невозможно. И если люди, с их более короткой жизнью, возрождались довольно быстро, что уже не раз подтверждалось в истории Лилеи, то долгоживущие расы не всегда были способны восстановить самые ценные роды, несущие древнюю кровь предков.

И задумываться о том, как не дать исчезнуть накопленным знаниям и способностям, должны были именно мы – те, кто стоял во главе своих рас. Действуя, если придется, жестко и безжалостно.

Вошедший слуга накрыл стол, уставив его легкими закусками. И хотя после таких разговоров пища не лезла в горло, ни один из нас не отказался перекусить, отдавая себе отчет в том, что скоро нам вообще будет не до еды.

Вернулся Сашка, все еще недовольный, но уже чуть более спокойный, чем был, когда покидал кабинет. Похоже, Тахар сделал за меня часть моей работы, объяснив советнику то, что не выходило сделать у меня.

Несмотря на загнанное вглубь чувство вины, которое я продолжал испытывать, я был ответствен за него не только как за моего подданного, но и как за друга. Но последние дни были настолько наполнены разными событиями, что наши встречи с ним носили очень мимолетный характер, не давая нам поговорить.

Так что я был рад тому, что дракону удалось хоть немного потушить огонь авантюризма в Сашкиных глазах.

Потом объявился Тахар, коротко кивнув Аарону в ответ на его вопросительный взгляд.

Все, что можно было решить, мы решили. Все, что могли сделать, – сделали. И теперь нашим уделом стало ожидание. Тягучее, тяжелое, наполненное сомнениями и опасениями.

Перед глазами вставали лица Вэона и Амалии, растерянных, не понимающих, почему они должны покинуть не только свой дом, но и свой мир. Но принимающих это с такой внутренней силой, что моя душа корчилась, сдерживая рыдания, пока я провожал их до портала. И теперь я был рад, что Аль’Аир настоял на том, чтобы они отправились на Землю еще до начала вторжения.

Неожиданно повзрослел Аншар, познав ответственность за тех, о ком он должен заботиться.

Альена… эта, совсем еще девочка, не знала, какую судьбу ей приготовили ее отец и я. Не догадывалась, что ее мать и дед лишь молча согласились, жалея, но осознавая, что другого выхода у них нет. И я мог только верить, что когда-нибудь и она, и Сашка смогут не только понять, но и простить нас за это.

Не знаю, какие мысли сейчас терзали свернувшуюся в кресле у камина Рае, не сводящего глаз с танцующих в пламени огня саламандр Арх’Онта. О чем вспоминал Ксандриэль, в глубине зрачков которого проглядывала усталость, Тахар, для которого это было уже второе вторжение даймонов…

Но, когда в комнату ввалился пахнущий дымом и смертью Закираль, неся на руках неподвижную Асию, когда Радмир передал обессилевшую Таши подскочившему демону, одни и те же слова произнес каждый из нас.

Они были воинами.

Лера Д’Тар

Мы спустились вниз по холму, не выходя за границу деревьев. Несколько раз я ловила отголоски поисковых заклинаний Кадинара, но их результат оставался для меня неизвестным. Впрочем, в его присутствии я чувствовала себя довольно спокойно, а на крайний же случай у меня был подаренный Вилдором кинжал, да и силы восстанавливались довольно быстро.

– Если вы пообещаете мне, что не сделаете ничего, за что мне пришлось бы беспокоиться, то я смогу предоставить вам довольно приличный завтрак, а может, и сытный обед. – Его голос, неожиданно прозвучавший в неясном гуле просыпающегося леса, вырвал меня из задумчивости.

Я ответила ему понимающим взглядом и кивком, и тут же, демонстрируя свою готовность исполнить его просьбу, опустилась у ближайшего дерева. Я была рада, что защита набиру действует именно так, как и рассказывал Айлас: без исходящего от ткани легкого тепла, это утро вряд ли показалось бы мне столь уютным.