И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь испытать что-либо подобное или это навсегда останется осознанием, насколько я была близка к тому, чтобы взлететь, но…

Но теперь отнять жизнь мне будет совсем нелегко. Даже понимая, что мне придется это делать.

– Им лучше остаться здесь, пока ими не займутся лекари.

Я наклонилась к одному из мужчин, убрав с лица покрытую серебряной изморозью прядь, – достаточно было встретиться с одним, чтобы, увидев других, не сомневаться, чья именно кровь течет в их жилах. Не знаю, похож ли Вилдор на своего отца, но… черт варидэ я не находила в их лицах.

И наверное, это было символично: давшая ему жизнь женщина, испытывая страх перед возможными изменениями, предвестником которых он и стал, убила то, что ему было дорого. И не оставила своих черт на лицах тех, для кого он, преодолев все, открывал этот путь: ни один из потомков ялтара, так же как и он сам, не напомнил мне о той, которую мне позволили вытащить из двухтысячелетнего заточения.

– Я очень рад, что вы оказались здесь, принцесса Лера. – Закираль опустился на колено перед сыном, нежно проведя пальцами по точеной щеке, еще отдающей серостью, но уже наливающейся антрацитовым блеском. Поднял взгляд на меня, нисколько не смущаясь тем, что накинутое на его плечи набиру не скрывает обнаженного торса. – Мой долг перед вами безмерен.

– Я позволю себе посоветовать вам, Закираль, вспомнить о правилах приличия, прописанных в вашем Кодексе: скоро здесь будет довольно многолюдно. А будущему ялтару не стоит ронять свою честь, столь демонстративно нарушая его. – Я понимала, что не имею права ему это говорить, но в том, что эти два мальчика… все-таки – мальчика, могли погибнуть, была и его вина.

И он, как мне показалось, это понимал. Иначе не произнес бы, твердо глядя на меня.

– У меня были причины так поступить.

– Мне кажется, у вашего отца найдется что вам сказать по этому поводу, – довольно грубо ответила я, не имея возможности высказать все, что душило меня.

Но так же, как и в случае с жрицей, это не касалось меня. Все, что я должна была сделать, – я сделала. Остальное же… Надеюсь, Вилдор найдет нужные слова, чтобы объяснить сыну всю степень его безрассудства.

Хотя… если бы это касалось моих детей, вряд ли бы меня смогло что-то остановить. И в моем молчании было в том числе и понимание этого.

К тому же пусть я и не чувствовала себя обессилевшей, но ощущение потери после того, как я осознала, что значит быть сутью Равновесия, воспринималось очень остро. И теперь я еще лучше понимала Вилдора. Связь с Единственной дала ему что-то похожее на то, что испытала я: душевный восторг, распахнутые крылья за спиной, манящее безбрежное небо.

И вдруг… пустота. Ничего из того, что было еще вчера.

И если бы не Тинир, мне было даже трудно предугадать, как сложилась бы его новая жизнь, после того как закончится эта.

«У тебя еще есть желание прикрыть мой… тыл?» – Несмотря на смысл, ехидства в голосе Вилдора не было.

Он был настолько бесстрастен, что мне это уже совершенно не нравилось.

«Что я должна сделать?»

Время для рефлексий закончилось. Довольно быстро. И, как ни странно, меня это радовало.

Я бросила последний взгляд на сыновей Закираля: они оставались за гранью сознания, но теперь их состояние уже не внушало мне тех опасений, что я испытала, увидев их впервые.

«Вытянуть… нас… отсюда». – Голос дарианского кошмара звучал прерывисто.

И значить это могло лишь одно… времени на размышления у меня не было. Надеюсь, скользя по нити, он просто не успеет разобраться с моей ментальной защитой. Не хотелось бы мне, чтобы он раньше времени узнал о тех изменениях, которые мы с его наставником внесли в идеально выверенный план.

Впрочем, мы были отнюдь не первыми, кто это сделал.

«Постарайтесь оказаться поближе друг к другу».

Про пожелание прихватить с собой Яланира предпочла умолчать: таких «спасательных» операций я еще не проводила. И если бы не осознание того, что случай действительно должен оказаться крайним, чтобы Вилдор попросил у меня помощи, так рисковать я бы не стала.

Я проскочила мимо Закираля, небрежно оттолкнув замершую на пороге камеры Таши. Извиниться я всегда успею, а вот вытащить этих…

Выскочив в коридор, мимоходом отметила, что трупов хасаров оказалось больше, чем я успела насчитать до того, как вошла в камеру. Но и это сейчас тоже не имело никакого значения.

Мое сознание отпущенной на волю птицей устремилось вдаль, стремясь слиться с еще одним, которое было одновременно чужим и… близким. Пугающим и… манящим к себе.

И наши нити свились воедино. Так же, как совсем недавно произошло с его сыном. И это было похоже на доверие, которое я у него просила и которое он, не сомневаясь, мне дал.