— Я заметил.

Джордж отложил газету в сторону и покрутил в руках большую белую чашку с кофе. Его мускулистые, покрытые волосами ноги стояли на каменных плитках, а слегка расставленные колени были прикрыты полами халата. Он выглядел именно тем, кем являлся на самом деле, — умным, обеспеченным мужчиной сорока пяти лет, который вел себя соответственно и не норовил казаться молодым и эффектным. Для Триш он был гораздо привлекательнее, чем лощеный красавчик вроде Малкольма Чейза.

Наверное, Джордж заметил, что настроение Триш изменилось. Когда он заговорил, его слова уже звучали гораздо мягче.

— Тому наркоману было под пятьдесят, верно?

Триш кивнула.

— Значит, его родителям как минимум под семьдесят, а может, и под восемьдесят. Думаю, они уже достаточно намучились с зависимостью сына.

Триш невольно нахмурилась и отпила глоток кофе. Даже если женщина влюблена в кого-то до безумия, она не обязана соглашаться со всем, что он думает.

— Не суди их строго, Триш, — сказал Джордж. — Для родителей истинная пытка, когда их ребенок становится наркоманом. У меня один раз были клиенты, которым пришлось в суд обратиться, чтобы запретить своей двадцатишестилетней дочери приближаться к их дому.

— Но это же…

— Нет, Триш, — твердо заявил Джордж. Он знал, к чему она ведет, и не боялся возразить. — Ничего возмутительного тут нет.

Триш передернула плечами.

— К тому времени девушка кололась уже девятый год. Основную часть времени она проводила на улице. Заразилась гонореей. Жила с каким-то гнусным типом и вместе с ним воровала. Из дома родителей она вынесла практически все, что можно было. Кстати, девушка-то была неглупая, с прекрасным образованием, из хорошей семьи. До того как подсела на иглу, у нее не случалось никаких конфликтов с родителями. Они сделали все возможное, чтобы помочь ей, оплачивали лечение в самых разных клиниках. Все бесполезно. Через пару недель она снова начинала колоться.

— А что с ней теперь?

Он покачал головой. С цветков вьющейся розы над головой Джорджа сорвались несколько лепестков и опустились ему на волосы. Он почувствовал прикосновение и провел рукой по голове, чтобы смахнуть лепестки, напоминая жениха, осыпанного конфетти.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Возможно, умерла. Родители никогда о ней не говорят, хотя до сих пор очень страдают. И всегда будут страдать. С родителями тоже такое случается, Триш. В семьях бывают несчастны не только дети. По-разному происходит.

— Я знаю, — сказала она и поднялась, чтобы снять с волос Джорджа последние розовые лепестки.

Он поставил кружку на землю и обеими руками обнял Триш за талию. Триш поцеловала его в макушку.

— Все равно я считаю возмутительным, что те люди хотят избавиться от внука. Каким бы он ни был и что бы ни пережил, если о нем будут заботиться, он станет самым нормальным ребенком.

Джордж обнял ее крепче.

— Мне нравится, как упорно ты отказываешься уступать в спорах, но, если честно, твои волнения из-за брошенных детей начинают меня немного беспокоить. Ты, случайно, не собираешься ребенка завести?

Триш удивилась такой проницательности и, взяв обеими руками Джорджа за голову, повернула его к себе, чтобы лучше видеть лицо. Его глаза смотрели мягче обычного.

— Я пока не уверена, — честно ответила Триш. — Я все время думаю об этом, но ведь ребенок…

— Изменит всю нашу жизнь?

— Ага.

— Никакого больше отдыха с газетой в руках по субботам? Никаких походов на футбол или в театр?

— И еще много чего. Гормональные сдвиги, которые могут сдвинуть мне мозги набекрень и изменить до неузнаваемости. Не исключено, что я никогда не стану прежней. Мы обязательно будем спорить и даже ссориться из-за того, как ребенка надо воспитывать. Обязательно будем ссориться.

— А еще плата за школу, — добавил он. — Волнения из-за экзаменов. Переживания из-за того, что дети поздно приходят домой и бегают на дискотеки, где могут торговать наркотиками. Затем они захотят неизвестно на ком жениться или выйти замуж. Потом будут платить слишком маленькие взносы по пенсионному страхованию и…

— Ну, хватит, хватит, — со смехом попросила Триш. — Я знаю, что чересчур волнуюсь, и все-таки мысль о ребенке не выходит у меня из головы.

— Я знаю.

В голосе Джорджа прозвучала какая-то необычная нотка, и Триш опасливо спросила:

— У тебя тоже?

Он кивнул.

— В таком случае нам придется обдумать все как следует, — осторожно проговорила она.

Разговор становился очень непростым.

— В любом случае у нас еще есть масса времени, — ответил Джордж, уловив в ее голосе сомнение.

— Ну, масса не масса, а немного есть. — Триш высвободилась из объятий. — Мне надо одеться. Ничего, если я приму душ первая?