— Дебби была очаровательной девушкой, — сказал мистер Чейз с оттенком мечтательности в голосе. — Такая старательная. Моя нынешняя секретарша в подметки ей не годится.

Триш поставила на стол запотевший бокал белого вина с содовой, опасаясь, что он может выскользнуть у нее из рук.

— Дебора Гибберт работала у вас секретарем?

— Да нет же, не у меня. У декана, — ответил он резким, даже сердитым тоном, совсем не таким, какой использовал в публичных выступлениях. — Разве вам не рассказали?

Триш проигнорировала его раздражение и спокойно покачала головой.

— Я совсем недавно занялась ее делом. Какого декана вы имеете в виду?

— В Королевском колледже, в Оксфорде. Я читал там лекции по философии, а Дебора работала секретарем у декана. Так мы и познакомились. Она мне сразу понравилась.

Чейз рассмеялся, с легкостью вернувшись в образ очаровательного малого. Такая быстрая смена настроений всерьез обеспокоила Триш.

— Дебби была старше, чем остальные секретари, но очень славная. Мы называли таких bon oeuf. [7]

Триш улыбнулась, не разжимая губ. Глупая привычка путать разные языки никогда не казалась ей особенно забавной, а холеные преуспевающие мужчины, которые называли подчиненных им сотрудниц «отличными малыми», вызывали у Триш гадливость. Судя по ее опыту, такое обращение значило только одно — раздавая комплименты и задания, мужчины ценили потребности и таланты тех сотрудниц гораздо ниже, чем свои собственные.

Если Малкольм говорит правду, то за прошедшие годы Дебора сильно изменилась. Вот и молодец!

Триш заметила, что Чейз пристально смотрит на нее. Она разжала челюсти и с улыбкой сказала:

— Очень мило. Вы поддерживали с тех пор какие-то отношения? Я имею в виду, вы часто виделись до смерти ее отца?

— Нет, говоря по правде, мы совсем потеряли связь друг с другом.

Голос Чейза печально дрогнул. Триш в правдивость его скорби не поверила. Снять телефонную трубку не так уж трудно.

— Вы ведь знаете, Триш, как это случается. Дебби вышла замуж, что было естественно для девушки ее типа и для того времени. Я занялся политикой. Мало-помалу наши пути разошлись. Мы обитали в абсолютно разных мирах. Однако я очень счастлив, что Дебби всегда помнила о нашей дружбе и доверии. Она позвонила мне сразу, как только попала в ту ужасную передрягу. Я тотчас поехал и встретился с ней.

Он провел пальцем над левой бровью. Сторонние наблюдатели подумали бы, что он вытирает испарину, но Чейз абсолютно не потел. Он выглядел крайне самоуверенным и прекрасно владел собой. Хотела бы Триш узнать его секрет. Знойный воздух лип к коже, будто толстое фланелевое белье, и она чувствовала, как по спине бегут струйки пота.

— Жалко, что я ничем не мог ей помочь, — страдальчески произнес Чейз.

— Неужели ничем?

Триш удивлялась своему инстинктивному недоверию. Прошли годы, с тех пор как она в последний раз относилась так к мужчине, который казался несколько самодовольнее и самоувереннее, чем следовало бы. В коллегии адвокатов не выжила бы ни одна женщина, не способная смириться с таким пустяком. В школе подготовки барристеров это было чуть ли не одной из учебных дисциплин.

— Я могу появиться в фильме Анны Грейлинг как свидетель и рассказать о характере Дебби, — ответил Чейз с горестной улыбкой, по всей видимости, отрепетированной заранее, перед зеркалом.

Улыбка получилась что надо. Даже Хью Гранту пришлось бы постараться, чтобы сыграть убедительнее.

«Хватит, Триш, — осадила она себя. — Перестань брюзжать, как старая перечница. Не все холеные красавцы — обманщики. Иногда даже такой человек способен искренне кому-то сочувствовать».

— Кроме того, — добавил Чейз, по-прежнему улыбаясь, — я хочу написать статью о деле Деборы. Точнее, статья уже готова. Как только Анна скажет, что пора, материал с историей о Дебби выйдет на первой полосе «Санди ревю». Вообще-то я хотел напечатать статью сразу, как только написал ее, но Анна просила подождать, пока выйдет фильм. Я согласился.

— Разумно.

— И, естественно, я слежу за тем, в каких она находится условиях и как с ней обращаются.

Чейз перевел взгляд на реку, в сторону больницы Святого Фомы.

— Неужели? — спросила Триш. — Каким образом?

— Если вы член парламента, то людям небезразлично ваше мнение. Это одно из немногих преимуществ моей работы. — Он улыбнулся снова, но уже гораздо более искренне. — Я сделал все необходимое, чтобы начальник тюрьмы знал о моем интересе к миссис Гибберт. Как она выглядела, когда вы пришли с ней повидаться?

— Неплохо, — ответила Триш. — Фигура и цвет лица у нее обычные для заключенных. Волнуется за сокамерницу. Та попала в больницу из-за передозировки героина.