Теодор глубоко вздохнул.

— Здесь кроме того половина доходов Эшли-парка за последний год, как мы и договаривались. Плюс пятьдесят тысяч, которые я получил от вас по брачному договору, плюс счета поместья, которые вы оплачивали.

— Откуда у вас такие деньги? — подозрительно спросила она.

— От Джонаса, — улыбнулся Теодор. — В Индии он случайно спас жизнь одному радже, закрыв его от пули своим телом. В благодарность раджа щедро рассчитался с ним драгоценностями. Некоторую часть Джонас прислал мне, я продал их. В результате оказался почти на двести тысяч богаче.

— Двести тысяч… — потрясенно пробормотала Эмма. — Но вы не должны возвращать мне… приданое. Это ваши деньги по закону.

— Но не по совести, — возразил Теодор.

— Они ваши по полному праву, — продолжала настаивать Эмма. — Вы ничего не получили от нашего брака, милорд, возьмите хотя бы это!

Теодор лишь медленно покачал головой, на лице его появилась странная улыбка.

— Нет, миледи. Я не могу их взять.

Эмма устало опустила голову.

— Вам ничего от меня не надо, — выговорила она слабым голосом. Потом снова подняла на него глаза. — Вы хотели моего прощения? Оно у вас есть. Теперь вы… — голос ее неожиданно сорвался, — …уедете? — хрипло договорила она. Она-то полагала, что нужна мужу хотя бы для того, чтобы платить по его счетам. Оказалось, что он и без нее справляется.

— Нет пока, — сказал Теодор напряженно. — У меня есть к вам еще одно дело, миледи.

— Да? — она уже ни на что не надеялась.

— Я предлагаю вам начать все заново.

— Заново? — повторила она. По телу ее пробежала теплая дрожь.

— Если у вас в самом деле не осталось на меня обид, если вы на самом деле все мне простили, то я бы хотел начать все заново.

Эмма едва смогла улыбнуться. Его слова прозвучали как райская музыка… Заново… — какое сладкое слово! У неебудет муж. Любящий, честный, надежный муж!

— Я согласна, — со светлой улыбкой и легким сердцем ответила она. Но Теодор вовсе не обрадовался ее ответу.

— Не торопитесь с ответом, миледи, — сказал он. — Сейчас вы еще не осознали все, что я наделал, и только рады, что я не оказался игроком. Я не приму вашего ответа раньше, чем через неделю. Вы должны осознавать, на что соглашаетесь.

Его слова огорчили Эмму: ждать еще целую неделю!

— Кроме того, у меня есть несколько условий.

— Условий? — нахмурилась Эмма.

— Первое: вы должны дать мне обещание хранить верность.

Эмма улыбнулась: запросто!

— И, разумеется, сдержать это обещание.

— И вас, конечно, не волнует, что было в моем прошлом, милорд? — подшутила Эмма.

Теодор ответил совсем не так, как она ожидала:

— Почему же, волнует, но с прошлым я ничего не могу сделать, только принять, а вот повлиять на будущее в моих силах.

Серьезные слова Теодора сбили с Эмму всю насмешливость.

— А второе условие?

— Вы должны быть всегда честны со мной. В частности, если вы все еще на что-либо останетесь обижены, но согласитесь начать новую жизнь, а потом припомните мне это, — это тоже нечестно.

— Понятно, — выговорила Эмма. — Это все?

— Третье условие — уважение к супругу.

— Что ж… — В принципе, этого условия следовало ожидать, подумала она. — А деньги?

— Как-нибудь договоримся, — легкомысленно улыбнулся Теодор. — Сейчас у меня достаточно своих денег. Я уеду немедленно. Обдумайте мое предложение, а через неделю я вернусь.

— Оставайтесь на обед, — великодушно предложила она.

Теодор приподнял бровь.

— Не откажусь. Тогда уеду после обеда.

Эмма улыбнулась ему.

Вряд ли Эмма всю неделю думала о чем-либо еще, кроме предложения Теодора. Слуги в поместье через Кэтрин мгновенно узнали обо всем, что произошло. О том, что это была шутка. О том, что госпожа рада. О том, что через неделю барон Эшли вернется и отнестись к нему надо с должным почтением, что особо подчеркнула леди Эмма, заметившая неприязненные взгляды, бросаемые прислугой на ее супруга во время обеда.

На следующий день после его отъезда она наконец пришла в себя и разозлилась на него за эту шутку. Но не могла сказать ему даже в мыслях, что отказывается дать их браку вторую попытку. Это означало, что надо как-то простить его. Но он же простил ей все, что она сделала. А если нет, то достойно отомстил. Вот как нужно рассматривать его шутку: как месть, которую она заслужила. И еще как проверку на прочность в качестве жены. Эмма была безумно рада, что выдержала. Она обязательно спросит у Теодора, зачем он это сделал. Действительно ли то была проверка? Или шутка, как он и сказал?