Шрифт:
Спустя час они сидели за ужином, и Джейн еще раз отметила, как красиво сервирован стол: цветы, свечи, прекрасный фарфор.
Во время трапезы Джейн не раз ловила на себе быстрые взгляды Харви. Интересно, о чем он думает, размышляла она, что скажет в свое оправдание? И хорошо, что сейчас не нужно с ним разговаривать, — оживленную беседу поддерживают Мартин и Сью.
Сразу после кофе, как только позволили правила приличия, Джейн извинилась и поднялась к себе: Мартину, Сью и Харви есть что вспомнить, есть о чем поговорить. Тем более что Харви ее присутствие неприятно, а она вполне может обойтись без его ледяного взгляда.
Джейн уселась за секретер и разложила перед собой сегодняшние записи. Замечательный был день! Она познакомилась сразу со множеством людей! Теперь нужно побыстрее закончить статью и сосредоточиться на отцовской книге.
Была уже глубокая ночь и Джейн собиралась ложиться, когда послышался стук в дверь.
— Войдите.
Дверь отворилась. На пороге стоял Харви. Глаза — как две льдины.
— Я хочу с вами поговорить, — услышала Джейн.
4
— Входите, — пригласила она нежданного гостя. — Мне тоже нужно с вами поговорить.
Харви стоял, прислонившись к косяку, и внимательно смотрел на нее.
— Кажется, вы со Сью на дружеской ноге.
— Так оно и есть.
— Полагаю, вы ждете от меня извинений. Согласитесь, однако, нетрудно представить и другое: что у вас роман с Мартином прямо под носом у его наивной и доверчивой жены. Ведь иногда такие вещи случаются, не правда ли?
Джейн согласно кивнула, только сейчас осознав, что на ней нет ничего, кроме тонкого халатика.
— И, разумеется, в этом случае требуются ловкость и хладнокровие, чтобы никто ничего не заподозрил?
— Думаю, да, — согласилась Джейн.
У нее никогда не было романов с женатыми мужчинами, но, пожалуй, даже обладая скудным воображением, легко представить, что такая ситуация требует большой изворотливости.
Харви сунул руки в карманы.
— Возможно, конечно, и другое объяснение ваших взаимоотношений с Мартином и Сью. Мне хотелось бы услышать хоть одно из них. Именно от вас. От Мартина я его уже слышал.
— Я не обязана ничего вам объяснять. И нахожу ваше отношение ко мне просто неприличным, — с тихой яростью, едва ли не шепотом, сказала Джейн, пытаясь успокоиться. — Вы судите обо мне предвзято, не имея на то никаких оснований. — Несправедливость случившегося, переполнила чашу ее терпения. — Как вы смеете! Как вы…
— Ого… Значит, вы все-таки умеете злиться… А я уж стал задумываться, можно ли чем-нибудь пробить стену этой жизнерадостности и самоконтроля, которую вы искусно возвели вокруг себя.
— Вы невыносимы, — прошипела Джейн. — Сделайте одолжение, оставьте меня.
— Только когда мы все выясним. Мартин представил вас как свою племянницу, и я полагаю теперь, что это соответствует действительности.
— Неужели? — насмешливо отозвалась Джейн. — Почему же раньше вы думали по-другому?
— Потому что это выглядело явной ложью.
— По-видимому, вы относитесь к породе циников.
Выражение лица Харви не изменилось.
— Но я ошибся.
— Да, вы ошиблись. Мартин ваш друг, но вы позволили себе усомниться в его словах. Он что, часто вам лгал?
Харви пожал плечами.
— Вы ведь должны знать, когда-то он был настоящим плейбоем. Никогда не привязывался надолго ни к одной женщине. Боюсь, с тех пор мое доверие к нему подорвано.
Что ж, действительно было время, когда Мартин бегал за каждой юбкой, но с той поры много воды утекло… Мартин любит Сью. Джейн наблюдала их жизнь собственными глазами, а Харви в своих суждениях, естественно, руководствовался только воспоминаниями.
— И все-таки племянница я ему или нет, его отношения со мной вас не касаются, — твердо сказала Джейн.
— Тут вы ошибаетесь. Сью была моим другом еще до того, как я познакомился с Мартином, поэтому мне дорого ее душевное спокойствие. Я не хочу, чтобы кто-нибудь причинил ей боль.
— Вы любили ее? — спросила Джейн.
Губы Харви искривила усмешка.
— Нет, мои чувства к Сью были скорее братскими.
Этим все и объясняется, пронеслось в голове Джейн. Он увидел во мне угрозу ее семейному счастью.
Их взгляды встретились. Воцарилось долгое молчание.
— Прошу простить меня за мое ложное суждение, — сказал наконец Харви.