Каленину он уже объявил, что тот должен отправиться на "землю".

– Вернешься через три часа! – инструктировал Глухов. – Ровно три часа, минута в минуту, понял?! На обещанном теплоходе! – Глухов посмотрел на часы. – Он, по нашим сведениям, вот-вот на той стороне будет…Привезешь с собой десять миллионов долларов, как мы договаривались с твоим генералом.

Каленин понял, что имеется в виду Гирин…

– На судне должны быть только рулевой и ты… Двое! Ну, и деньги, разумеется.

– Судно, деньги… А я-то вам зачем? – не удержался Каленин.

– Знакомого человека, к тому же известного, в случае чего и убивать приятнее! – Глухов ухмыльнулся. – Застрелишь невесть кого, и что? Одним больше, одним меньше. А ты, Каленин, совсем другое дело! Вся страна увлечена твоей судьбой. Детей спас! В логово террористов пойти не побоялся! Герой! – Глухов издевательски похлопал Каленина по плечу. – И потом, ты честный! Ну-ка, дай слово, что вернешься!

Каленин мрачно молчал.

– Пойми, Каленин, – продолжил Глухов. – Я могу и без тебя. Но с тобой интереснее. Я всю жизнь экспериментирую. Смотри, какая психологическая задачка тебе задана: ты сейчас уедешь на "землю" и можешь там остаться. Так? – Глухов с удовлетворением хлопнул себя по коленкам. – Но я возьму с тебя слово, что ты вернешься. И вот первая для тебя дилемма: сдержать слово или нарушить? Я понимаю, что дано оно даже и не человеку вовсе, а так, мрази одной, с которой можно не считаться!…Палец загибаем!

Каленин сжал зубы и поборол желание ответить.

– А вот вторая! – Глухов загнул еще один палец. – Я сейчас с тобой очередную порцию детей отпущу. Заметь, уже второй раз! Но человек двести детишек все равно тут останется. И вот ты перед выбором: вернешься, может быть, еще кого-то отпущу. А нет – всех, как сельдей в бочку, погружу на судно и в Астрахань повезу, как живой щит.

– Зачем тебе их муки? – глядя исподлобья, спросил Каленин.

– Как зачем? – удивился тот. – Чтобы вы, сволочи, сговорчивее были! Вижу, ты так ничего и не понял, Беркас Сергеевич!- Глухов даже вроде расстроился. – Пойми, нас невозможно победить. Знаешь, почему? – Глухов выжидающе посмотрел на Каленина и пояснил: – Мы не боимся смерти, а кто не боится смерти, тому безразлична не только своя жизнь, но и чужая, которую он забирает с легкостью и без всяких угрызений совести! И не ждите, что мы будем воевать с вами по правилам! Понял?! Нам все позволено! Абсолютно все!!! Если для победы надо убивать женщин и детей, значит, будем убивать без колебаний!

Каленин хмуро молчал.

– А теперь смотри! – Глухов показал ладонь и добавил к двум прижатым пальцам еще один. – Я загнул третий палец! Знаешь, что это означает?! Я оставляю тебе выбор: когда вернешься, будем считать, что ты свободен!…

Глухов глумливо ухмыльнулся:

– А в чем выбор-то? – не понял Каленин

– А в том, что ты можешь остаться на острове, когда мы уйдем отсюда!

Каленин недоверчиво взглянул на Глухова.

– Клянусь, слово сдержу! – продолжил тот. – Скажешь, что остаешься – твоя воля! Дожидайся своих. А мы детишек на корабль погрузим – и в Астрахань. Только как же ты их бросишь, а? Представь: с ними только мы, те, кого они боятся до смерти. И ни одной родной души рядом… Вот тебе и выбор: вместо того, чтобы остаться тут, сядешь ты с нами на корабль, пойдешь до Астрахани, а там в самолет и в одну веселую страну с нами слетаешь! Думай, Каленин, выбирай свою свободу! Жду тебя через три часа с деньгами! И даже слово с тебя не беру… Будем считать, что ты мне его уже дал!…Я и так знаю, что ты выберешь!

Глухов победоносно усмехнулся.

– Берите с Расулом мою машину и быстро на пристань. Отсчет времени пошел!…

Cцена погрузки в катер плачущих ребятишек окончательно вывела Каленина из равновесия.

– У тебя закурить нет? – попросил он Расула, хотя за всю жизнь выкурил всего несколько сигарет, будучи школьником.

Расул молча отошел на несколько шагов к хорошо защищенному укреплению, откуда торчал крупнокалиберный пулемет, и вернулся с двумя сигаретами. Так же молча протянул их Каленину и щелкнул зажигалкой.

Беркас жадно затянулся и, хотя теплый дым перехватил горло так, будто кто железными пальцами ухватился за кадык, он не закашлялся и хватанул еще пару глубоких затяжек. В голове отчетливо зашумело и весь окружающий мир угрожающе качнулся, норовя уплыть куда-то за пределы расфокусированного зрения.

– Эй! – услышал он глуховатый окрик. – Что с вами?

Каленин обнаружил, что сидит на песке и видит перед собой большие, угольно-черные глаза Расула, а окружающий мир медленно собирается в более-менее отчетливую картину. В голове шумело…

– Давно не курил! – хрипло ответил он и только тут зашелся в безудержном кашле, раздирающем раздраженное горло.

Расул еще раз внимательно посмотрел на него, усмехнулся и сказал, кивнув головой в сторону "земли":

– Я все думаю, что вы успели сообщить по телефону? В отправленных сообщениях пусто. А последнее принятое есть…Прочли?

– Нет! – мрачно ответил Каленин.

– Тут одно слово: "Ждите!". Чего, интересно? Я просто теряюсь в догадках… – Расул усмехнулся. – Уж не штурма ли? – Потом наклонился к Каленину и тихо произнес: – Не возвращайтесь! Тут скоро такое начнется… Больше вы никого не спасете, а себя погубите. – Он приблизил лицо вплотную к лицу Каленина и произнес уже совсем шепотом: – Он сказал, что играет не по правилам, значит, и для вас правил нет! Увозите детей и не возвращайтесь!…

Каленин, казалось, не слушал Расула и смотрел куда-то мимо него. Он все плотнее стискивал зубы, наблюдая, как два равнодушных боевика подталкивают в спины плачущих детей, перебегающих по шаткому мостику с берега на катер. Вскоре места на катере уже не осталось, а на берегу еще стояло несколько испуганных чумазых пацанов и две плачущие в голос маленькие девчушки лет десяти.

Каленин подошел к ним, подхватил обеих и медленно, выверяя каждый шаг, чтобы не потерять равновесие, двинулся по мосткам. Передав девочек на руки более взрослым детям, он снова сошел на берег, прихватил двух пацанов, бросил им "Держитесь!" и двинулся обратно, на борт.