Перед заключительным туром Вере намекнули, что у нее есть шансы на победу. Ее пригласил председатель жюри, известный издатель гламурного журнала, и сделал то же предложение, которое некоторое время тому назад она получила от своего первого покровителя. Вера гордо отказала наглецу, заявив, что победит, не ставя под удар свою девичью честь.

Вечером того же дня к ней на улице подошли два молодых человека и без лишних слов нанесли несколько ударов в лицо, да так ловко, что наутро у нее начисто заплыли оба глаза, а губы почернели и увеличились в размере ровно в два раза.

Об участии в финальном дефиле не могло быть и речи. Правда, голосование среди зрителей в зале и тех, кто наблюдал за конкурсом по телевидению и через Интернет, вывело Верку на второе место в номинации "Зрительские симпатии". Но права на поездку в Лондон это не давало.

– Печальная история! – согласился Каленин, с трудом скрывая иронию и скепсис относительно Вериных талантов. Приключения юной красавицы его позабавили, но особо не тронули. Разве что удивили Веркина настырность и наивное восприятие мира, которое никак не вязалось с тремя курсами университета. Неужели отправляясь в Москву – одна, без денег, по протекции малознакомого столичного ловеласа – она не понимала, что ее ждут не только фанфары?

– И что? – спросил он, остыв от желания примерно проучить заигравшуюся девицу. – Был же у вас какой-то план, когда вы устроили весь этот дурацкий спектакль?

– Я в Лондон хочу, на конкурс… И учиться вокалу!

– А я-то тут при чем? – Каленин искренне удивился, а потом прищурился. – Стоп. Вы решили разыграть наше московское, так сказать, знакомство, чтобы связать меня некоторыми обязательствами? И заставить помочь?

– Ну да! – безмятежно согласилась Верка. – Теперь-то все в деревне знают, что вы обещали помочь. Вы же большой начальник! Если вы скажете, они меня в Лондон возьмут.

– Кто – они, Вера?!

– Устроители конкурса! – как ни в чем не бывало, ответила она. – Мне сказали, если на них нажать, то могут разрешить…

Девушка искоса глянула на собеседника. – Что вам стоит, Беркас Сергеевич?!

– Бред какой-то! – развел руками Каленин. – Вера! Ну, не настолько же вы наивны, чтобы не понимать, что ни на какое жюри я давить не буду.

– Понимаю, конечно, – вздохнула Вера. – Это я так, на всякий случай… Вдруг, думаю, согласитесь… Я там, в Лондоне, всех покорю! Честное слово!

Вера вдруг снова полыхнула глазами и решительно добавила:

– Только теперь, если я в Лондон не поеду, все решат, что из-за вас – мол, Беркас Сергеевич обещал помочь, а потом отказался. Подумают, из-за того, что я все про нас с вами рассказала…

Каленин хотел было возмутиться, но разглядел в глазах девушки пляшущих хитрых бесенят и неожиданно для самого себя рассмеялся. Веркина задумка втянуть его столь нахальным способом в эту историю теперь не казалась ему такой уж глупой.

"Может, и правда можно как-то помочь!" – подумал он, а Верка тем временем продолжала:

– Я и визу сделала в турагентстве, на десять дней… Билеты забронировала. Я по-английски почти свободно говорю! Все олимпиады в области выиграла! Но что уж теперь, если…

Верка картинно потупила глаза. Сердиться на нее было невозможно.

– Вот что я тебе скажу… – начал Каленин нарочито серьезно и даже назидательно.

Но договорить не успел. Прямо на него от ближайших кладбищенских оградок шел улыбающийся пацан в потертой футболке, поверх которой был надет самодельный матросский воротник в блеклую голубую полоску. На голове бескозырка – тоже самодельная, с двумя черными огрызками, которые некогда были, видимо, ленточками.

Руку пацан вытянул вперед, а в кулаке держал гранату.

Каленин явственно видел "хвост" запала и даже успел разглядеть, что граната имеет овальную форму. "РГД-5- успел сообразить он. – Страховочного кольца нет. Если это не муляж, через четыре секунды после того, как паренек разожмет кулак, жахнет взрыв и в радиусе десяти метров осколки сметут все живое".

Все это с невероятной скоростью прокрутилось в голове Беркаса. Паренек, по-прежнему улыбаясь, сделал еще несколько шагов вперед.

– Тебе чего, Вовик? – безмятежно спросила Вера. – Что это у тебя?

– Граната! – ответил мальчишка и сделал еще шаг. Говорил он вроде бы правильно, но все же не так, как должен говорить мальчик четырнадцати лет от роду. А ему было именно столько. Букву "р" он произносил нечетко, получалось что-то вроде "гданата".

– Какая граната, Вова? – улыбаясь, переспросила Вера.

– Настоящая! – с гордостью ответил мальчик. У него вышло "настоячая". – Ему! – он кивнул на Каленина.

Вова подходил все ближе, и теперь Каленин окончательно понял, что боек запала удерживает только рукоятка, зажатая в ладони мальчугана.