Идя мимо главного входа в замок, я заметила сидящего на нижней ступеньке человека, который пусто смотрел впереди себя. Силенс был погружен в свои мрачные мысли, а я, к своему раздражению, не сумела пройти мимо него. Подойдя ближе, убедилась, что он меня не заметил, только выйдя в свет одиноко горящей смеси в чаше, я заставила его вздрогнуть.

— Вы меня напугали, — он со свистом выдохнул. — Почему вы бродите ночью по двору?

— А вы сидите на ступеньке? — Принц пожал плечами. — Вот и я не знаю. — Я повернулась в сторону конюшни, опрометчиво позволив Силенсу увидеть мою ушибленную скулу.

— Вас кто-то ударил? — он стремительно поднялся.

— Нет, что вы, мой принц, — поспешила я его заверить, он недоверчиво косился на разбитую скулу. Подтянув меня ближе к свету, он придирчиво ощупал пальцами припухшую кожу, чем заставил ее вновь кровоточить, потом он поднял мои ободранные руки и покачал головой.

— Неужели вы с кем-то дрались? — Я тяжело вздохнула.

— Мой принц, я просто свалилась с лестницы, — стыдно было признаться, но, думаю, другое объяснение его бы не устроило.

— Как вы умудрились? Везде полно света! — подивился принц.

— Я ходила во Фридскую башню, там горел всего один факел, и до того было слишком далеко, чтобы его свет мог мне помочь увидеть скользкую ступеньку, — равнодушно пояснила я.

— Куда?

— Во Фридскую башню, — повторила я достаточно раздраженно.

— Давненько я там не бывал, — мечтательно сказал принц, вновь опускаясь на ступеньку. Он расстелил рядом с собой свою куртку и жестом предложил мне присесть, я не отказалась.

Принц смотрел на выжженную землю, которая осталась от погребального костра. Мужчина постепенно справлялся со своим горем, остатки скорби виднелись в уголках его губ и в некоторых жестах, но в целом Силенс всеми силами стремился выглядеть, как ни в чем не бывало — на него навалилось еще больше проблем, которые требовали внимания и заботы.

— Я часто бывал там ребенком, — я не ожидала, что он заговорит. — Раньше в верхней комнате стоял стол и несколько стульев. Мы с братом часто раскладывали на деревянной столешнице карты, и он объяснял мне расположение войск. Только Ялдон мог заставить меня учиться, — улыбка из дальних лет коснулась лица Силенса, он стал похож на мальчика. — Ялдон.

— Каким он был? — спросила я, осознавая, что принцу приятно вспоминать о своем детстве.

— Высокий, синеглазый с густой черной бородой. Он отпустил ее еще в двадцать один, тем самым скрывая свою молодость перед советниками чужих королевств и стран. Ялдон воспитал во мне воина, а я дал ему практику в воспитании детей, о которых он мечтал, — печально усмехнулся мужчина. — Я всегда верил, что буду стоять по правую руку от его трона, но никак не думал восседать на нем. — Принц тряхнул головой. — Как видите, лишь мать в это верила после его смерти. Отец погрузился в вечную меланхолию.

Я замерзла и инстинктивно прижалась к принцу. Он был не против.

— Думаю, королева заслужила свой отдых, — сказала я очень мягко.

— Да, вы правы, моя принцесса.

— Я не принцесса…

Принц грустно рассмеялся, словно мои слова явились для него печальной шуткой, я лишь задумчиво посмотрела на его профиль. В очередной раз Силенс поразил меня своей красотой смешанной с мужественностью. Шрам на виске отчетливо темнел от падающих красных бликов огня из чаши. Подбородок покрылся жесткой короткой щетиной, а несколько прядей темных волос колыхались от ветерка.

— А как росли вы?

— Я… — недоуменное чувство разлилось по сознанию. — До шести лет я не особо контролирую свои воспоминания, приходят только мелкие картинки каких-то ярких праздников, а потом… Я начала учиться быть принцессой.

— С шести лет? — зрачки принца еще больше расширились.

— Да, мой принц, — утвердительный кивок, — грамота, манеры, музыка. Многое стало постигаться мной. Немного позже мне позволили обучаться второй судьбе — быть «отвергнутой». Это привлекало меня гораздо сильнее. Охота, лошади, свобода и природа.

— Вы любите охоту? — принц уточнил это чересчур любезно.

— Да, Силенс, — с трудом вывела я. — Но охоту не ради развлечения, а ради пищи. Животные прекрасные и умные создания, чтобы убивать их ради потехи. Нет, даже мех на моих одеждах был взят у тех или иных животных, которые и иным путем послужили моей семье.

— Для смазывания сбруи мог пойти жир…

— Или лекарю в палатке, — продолжила я его мысль.

— Это нас объединяет.

— Что? — Я не совсем понимала.

Ленс задумчиво шевелил губами и сплетал пальцы, притопывая носком сапога по земле. Мне почудилось, что он забыл мне ответить, и уже хотела молчаливо уставиться в темноту, как он заговорил: