— Но… почему я о них ничего не знаю?

— Узнаешь, со временем, — заверил его отец.

Ощутив некий призыв от королевы, я вновь поднесла чашку к ее губам. Та жадно пила несколько минут.

— Но почему вы не обратились к лекарю? — робко спросила я. Принц вздрогнул от моего искаженного болью и страхом голоса. Я до сих пор частично разделяла страдания королевы, чтобы той было легче переносить разговор.

— Я не видела в этом смысла. Отрава шла изнутри, сделать что-то было просто невозможно.

«Ошибаетесь!» — хотела сказать я, но сдержалась, пожалев чувства принца. Королева поняла, что я знаю правду. Она не хотела себе помогать.

— Если бы я был в замке…

— Нет, Ленс, не смей винить себя! — грубо прервала его мать. — На то воля богов!

— Боги, — фыркнул принц.

— Да, мальчик мой, именно боги. — Не заметив усмешки в его словах, произнесла королева сдавленным голосом. Кожа ее бледнела, становилась практически серой, ближе к землистому оттенку.

— Иногда нужно делать все самим! — упрямо возразил Силенс.

— В этом ты не похож на брата, — тихо прошептала Лайс. Она становилась к Ялдону ближе, так она считала.

— Я на него не похож.

— Похож.

— Да, — вмешался король. Я так и не поняла, кого он поддерживал.

Поленья трещали в очаге, почти умиротворенная картина могла нарисоваться в этот вечер, но скверный дух болезни портил все окружающее. Королева в молчании лежала на кровати, глядя на своего единственного сына, который дрожал вместе с ней. Я тоже разделяла это чувство, точнее, острую боль в районе живота, которая разливалась по всему телу. Я знала, это лишь отголоски, королева испытывает еще большие мучения, но ни слова не произносит.

— Сегодня был хороший день, — внезапно для всех снова заговорила королева. — Я видела, как сын начал свое соединение с достойной женщиной. — Хрипота становилась все более отчетливой. — Совсем еще юной, но с огнем в душе, с пониманием в разуме и зачатками любви в сердце. — Я не стала опровергать ее последние слова насчет чувств к ее сыну. Что толку расстраивать королеву? — Я видела своего сына взрослым мужчиной, смотрящим пронзительным взглядом далеко в будущее. С мудростью, решительностью внутри и страстью в глазах. — Сын жалобно запротестовал, но был остановлен слабым жестом руки. — Черная ткань на ваших руках…

Оглушительный треск полена заставил всех вздрогнуть. Момент заработал свою печальную торжественность.

— В день нашей помолвки Энтраст снял ее, как только мы отъехали достаточно далеко от замка — ему было неудобно, — скорбно призналась королева в давнем грехе своего мужа. — Нарушив традицию, он поломал наш брак. — Король заскрежетал зубами. — Я долго вымаливала сыновей у Богов, я знала, их должно быть двое, и после тяжелого рождения Ялдона продолжала свои молитвы. — Королева дышала все прерывистей. — Наши предки не зря придумали свои традиции.

Мы с Силенсом переглянулись. Наш узел развязал сам король — мы не открывали рук для солнца целый день.

— Вы…

— Да, мама, нашу ткань снял только отец. — Королева довольно улыбнулась, даже тень радости промелькнула на ее осунувшемся лице.

— Я горжусь тобой, Силенс…

Гул горящих поленьев становился для меня все громче, а дыхание королевы все тяжелее. Все сильнее отголоски боли разливались от нее по моему телу, все чаще она начинала задыхаться. Сердце мое отчаянно искало выхода для боли, но лишь билось о преграду груди.

— Я видела… видела ее во сне… верхом… верхом на… — невнятно говорила королева, но мы ловили лишь кусочки ее фраз. — Ветер…

— Что? — ласково спросил сын, ближе придвигаясь к матери. Лайс собрала остатки своих усилий.

— Со временем ты поймешь, Ленс, не сейчас, — умиротворенно произнесла королева.

Энтраст возбужденно ходил вокруг кровати, явно раздражая принца, но Силенс был поглощен матерью.

— Конечно, как скажешь, — принц согласился достаточно покорно, ему не хотелось тревожить любимую мать.

— Знаешь, Энтраст, я всегда любила тебя… — Король встрепенулся и пораженно посмотрел на свою жену. Шок в глазах не являлся поддельным. Теперь стало ясно, почему он был почти равнодушен к изменениям, которые происходили с ней.

— И тебя, Ленс, маленький сорванец, — сквозь жалкую улыбку, сделала она еще одно признание. Алмазные слезы блеснули в серых глазах принца.

Я не могла поверить в то, что сейчас происходит, напряженно хмуря лоб, я вглядывалась в черты лица старой женщины. Глупая сука — так сказал волк. Нет, мудрая королева.