Позже, одеваясь, Света спросила Седова, который из постели выбираться не собирался:

— Никуда не спешишь? А как твое расследование? Продвигается?

— Угу, — ответил он, любуясь стриптизом наоборот.

— Так эти письма, в компьютере, они еще кому-то приходят?

— Почему? — он не сразу въехал в ситуацию.

— Я подумала, — сказала Света, застегивая юбку и поправляя свитер, — что многие такое получают. Кто-то с тараканами в голове их рассылает.

— А-а! — понимающе протянул Паша, но комментировать ее догадки не стал.

— Так это сатанисты или нет? А что в этих вложениях к письмам? — Света закурила и присела на постель. Уходить ей не хотелось, но время поджимало. Чтобы немного собраться с мужеством, Света прибегла к обычному своему методу — к перекуру.

— Пока не знаю.

— Из тебя слова не вытянешь! — засмеялась Света и погладила пальцами его рыжие вихры. — А я кое-что забавное вспомнила. Этот Гарик Симонян, он же идиот! Он однажды нарисовал шестиконечную пентаграмму.

— Что? — Пашу словно током ударило. — Когда это?

— А еще в институте. Мы устроили инсценировку шабаша на Вальпургиеву ночь, и Гарик рисовал плакаты. А так как он идиот, то и нарисовал бред всякий. Мы сначала не хотели это вешать, но...

— Вальпургиева ночь, это когда? — перебил ее Седов.

— Это ночь с тридцать первого апреля на первое мая.

— Зачем твой муж привел Симоняна на обед? — Света удивленно наблюдала за Пашей, который был уже почти одет, хотя всего полминуты назад и не помышлял двигаться с места!

— Ты куда собрался? — спросила она.

— Вспомнил, что машину надо отогнать на стоянку. Хочешь, подвезу тебя?

— Давай...

— Так зачем Фирсову Симонян?

— А Ванечка баллотироваться собрался куда-то. А у Симоняна бывшая жена председатель какого-то там важного комитета или избиркома. Я этим не интересуюсь.

— Значит, Фирсов выбирается? Узнай точно — куда!

Они уже вышли из квартиры на лестничную клетку.

— Ладно... Совмещаешь приятное с полезным? — в ее тоне звучало предчувствие обиды.

Седов заглянул ей в глаза и понял чуть больше, чем она хотела показать. Он снова притянул ее к своей груди и сказал:

— Света, я может, плохо объяснил или ты меня не хотела слушать! Я люблю тебя. Ты для меня — не приключение. Ты — теперь мой воздух и мой хлеб.

— Но делишки свои ты обстряпать не против?

Причиной ее упрямства было давно вколоченное Ванечкой в ее голову правило: любовь — это в романах. В жизни каждый старается для себя. Света, имеющая довольно хороший мыслительный аппарат на плечах, тем не менее, всегда считала, что Ваня лучше знает жизнь и людей. Да и редкие столкновения с жизнью и людьми в основном подтверждали Ванечкину правоту.

— Дурочка, — услышала Света слова любовника. — Ты просто должна мне верить. И еще: мне надо порыться в твоем компьютере. К сожалению, — рассуждал он, выпустив Свету из объятий и направляясь к лифту, — я не сумел поладить с хозяином дома и появляться у тебя, когда мне надо, но, к счастью, я соблазнил хозяйку.

Наверное, Света была слишком выбита из седла своим свиданием, потому что чувство юмора у нее немного глючило. Она испуганно посмотрела на Седова, но, заметив хитрую морщинку на его переносице, фыркнула и рассмеялась.

— Что ты завтра делаешь? — спросил Седов в машине.

— Еду с Федей на прогулку. Ванечка даст свой «Мерс». Федя попросил меня покататься с ним, окрестности посмотреть. Он говорит, что Гродин растет как на дрожжах и каждый год удивляет его все больше.

— Когда же мне к компьютеру подобраться?

— Давай послезавтра. Утром никого не будет. Ванечка катит в Москву по делам, а Федя уедет к друзьям погостить.

— Годится. Здесь высадить?

— Да...

— Стой, дай поцелую!

Увидев Пашу на пороге, Света почувствовала, как ужасно она соскучилась по нему. С момента их расставания прошли тягучие сутки, и все это время она думала о нем. Вспоминала это удивительное ощущение... Как же правильно определить его? Ощущение любимости. Когда ты — будто бы центр мира, а он смотрит на тебя, обожествляя каждое твое движение, и упивается твоим дыханием, и ждет твоего взгляда как манны небесной. Если Павел лгал ей, то делал это умело и даже артистично.

Света вполне отдавала себе отчет, что влюблена в рыжего сыщика. Она давно мечтала о чем-то таком, о ком-то, кто дал бы ей почувствовать биение пульса жизни.