— Ой, господи! А я-то уж испугалась.

Мама села на диван рядом с Диной, внимательно посмотрела на всхлипывающую дочь и вдруг рассмеялась во весь голос.

Дина неуверенно улыбнулась. Потом, все еще со слезами на глазах, начала посмеиваться и в конце концов, вытирая слезы, зашлась хохотом вместе с мамой.

— Ты чего? — сквозь смех, спросила Дина.

— Не знаю, — ответила мама, пытаясь отдышаться. — Смотрю на тебя и удивляюсь, когда это ты у меня вырасти успела?

— Успела вот, — улыбнулась Дина.

Они посмотрели друг на друга и снова рассмеялись. Дина пододвинулась к маме и обняла ее.

— Тебя что, сегодня в школе спросить должны? — участливо поинтересовалась мама.

— Да нет, — ответила Дина.

— А-а, у тебя, по-моему, сегодня олимпиада. Максим что-то говорил.

— Да нет у меня никакой олимпиады, — досадливо произнесла Дина.

Меньше всего ей сейчас хотелось вдаваться в подробности, подыскивать подходящую причину, чтобы объяснить свое расстройство. Мама почувствовала Ди-нино недовольство и решила не продолжать разговор.

— Так, — бодро сказала она, поднимаясь с дивана, — давай скорей собирайся, и в школу, — и вышла из комнаты.

Дина быстро оделась, собрала учебники и тетрадки и в раздумье остановилась над осколками синего камня. Немного поколебавшись, взять или не взять камень с собой, она решила, что раз уж пришло время начинать новую жизнь, то не стоит это откладывать в долгий ящик.

Она прихватила сумку и направилась в кухню. Быстренько перекусив и почти на ходу выпив чай, Дина выбежала из квартиры и спустилась во двор, где ее уже ждала Полина.

— Ты что так долго? — недовольно произнесла Полина. — Я уж думала, ты не пойдешь.

— Да так, — отмахнулась Дина. — Будильник не слышала.

Подруги почти бегом добрались до школы и, расталкивая столпившихся в вестибюле ребят, ринулись к классу. Столкнувшись в дверях с Пылкиным, они чуть не сшибли его с ног, на что тот только ойкнул, но равновесие удержал. Не успели девочки подойти к своей парте, как раздался звонок, и в класс вошел Сергей Иванович.

— Здравствуйте, здравствуйте, — произнес он, усаживаясь за столом и раскрывая классный журнал. — Садитесь. Класс, загремев стульями, расселся по местам.

Отметив отсутствующих, Сергей Иванович окинул притихший класс взглядом и спросил, уже зная, что желающих может не найтись:

— Кто пойдет отвечать?

Наверно, никто в классе не ждал этого вопроса с таким странным чувством — смесью страха и решимости, — как Дина. Она подумала, что, если Сергей Иванович сейчас остановит на ней свой взгляд и произнесет ее фамилию, вызывая к доске, она, наверно, упадет в обморок. В то же время она то и дело порывалась поднять руку, боясь, что отвечать пойдет кто-то другой и она свой шанс упустит. Томительные секунды гробового молчания показались вечностью.

— К доске пойдет… — задумчиво глядя в журнал, протянул Сергей Иванович. — Тума…

«Ну вот, — с облегчением подумала Дина, — меня не вызвали. Я ведь хотела, но меня не спросили».

— Воронцова, — вдруг услышала Дина голос учителя. — Ты хочешь пойти отвечать?

— Я? — удивилась Дина и, к своему изумлению, только теперь заметила, что сидит с поднятой рукой.

— Ну что ж, прошу к доске, — улыбнулся Сергей Иванович.

— Я? — повторила Дина, одновременно пугаясь и радуясь приглашению к доске. Она нерешительно приподнялась со стула, но тут же опустилась обратно.

— Так ты пойдешь? — удивленно глядя на Динины «приседания», спросил Сергей Иванович.

— Да-да, — сказала наконец Дина, окончательно поднимаясь с места.

Она прошла к доске и, немея от охватившего ее волнения, судорожно сглотнула. В горле невесть откуда появился комок, во рту пересохло, и Дина почувствовала, что говорить она просто не в силах.

— Я слушаю, — ободряюще улыбнулся ей Сергей Иванович.

— Цивилизация Древнего Египта начала свое существование в третьем тысячелетии до нашей эры… — нерешительно начала Дина и взглянула на Сергея Ивановича. Тот согласно кивнул и, отвернувшись от класса, уставился в окно.

Дина закусила губу от напряжения и отбарабанила первый прочитанный абзац, как скороговорку, стараясь как можно скорее и без потерь выдать информацию.

— Не торопись, — прервал ее Сергей Иванович. — Спокойнее.