Тогда Дина размахнулась посильнее и тюкнула по камню. Раздался глухой удар, камень треснул и развалился на несколько неровных частей. Внутри синий цвет камня был еще более насыщенным и искрился маленькими блестками. Дина засмотрелась на это великолепие, забыв на секунду, зачем она все это затеяла. Потом, очнувшись, она схватила самый большой кусок и снова села за учебники.

Попытавшись вспомнить прочитанное, Дина опять убедилась, что камень потерял свои способности, видимо, навсегда. Она отложила сияющий синевой кусок в сторону и горестно взглянула на кипу учебников, которые ей теперь предстояло штудировать часами, чтобы выучить заданную тему.

«И ведь не поделишься ни с кем бедой, — подумала Дина. — Никто про камень не знал».

Она взяла в руки учебник по истории и, открыв на нужной странице, приступила к старому доброму способу — обычной зубрежке.

Через полчаса она оторвалась от книги и с ужасом обнаружила, что дошла только до половины.

— Неужели я раньше всегда так учила? — удивилась Дина. — С ума же сойдешь столько запоминать.

Через час она захлопнула учебник и с облегчением вздохнула. Дверь приоткрылась, и в комнату просунулся Максим.

— А-а, ты учишь?

— А что там? — поинтересовалась Дина.

— Да там твои «Секретные материалы» начались.

— Я поучу, — сказала Дина. Максим вытаращил глаза.

— Ты не заболела? Я ж тебя сроду за учебниками не видел. А тут часами не выходишь. Олимпиада, что ли?

— Олимпиада, — ответила Дина и уткнулась в учебник, давая понять, что тратить время на разговоры она не собирается. Максим понятливо кивнул и закрыл за собой дверь, стараясь не шуметь.

Дина опять углубилась в древнюю историю, вполголоса повторяя каждое прочитанное предложение.

Наступил вечер. Вся семья Воронцовых сидела у телевизора и смотрела фильм, напичканный огромным количеством взрывов, стрельбы и криками умирающих негодяев. Дмитрий Викторович переключил на другой канал, и на экране появились титры, сопровождаемые легко узнаваемой мелодией Роберта Майлса.

— А что же это Дина сегодня свои «Секретные материалы» не смотрела?

— Да я звал ее еще час назад, когда они только начинались, но она не пошла, — Максим снова переключил на боевик. — Говорит, учить надо, олимпиада там у нее какая-то.

— Ну, тогда конечно, — согласился отец. Марина Владимировна отложила книгу, которую читала, и, поднявшись с кресла, сказала:

— Олимпиад будет много, а здоровье одно. Переутомляться тоже не следует.

Она подошла к комнате Дины и приоткрыла дверь. Дина уснула на диване, не вынеся тягот учебы. Учебники валялись на диване, на полу, и даже в руках Дина держала раскрытую книгу.

Марина Владимировна собрала разбросанные тетради и книги, достала одеяло и укрыла им Дину.

— Умница ты моя, — прошептала она и поцеловала дочь. Выйдя из Дининой комнаты, Марина Владимировна сказала Максиму:

— Сделай телевизор потише. Пусть Дина выспится.

Но Дину и пушкой было не поднять. Сказалось непривычное утомление от такой напряженной учебы. И даже во сне ее преследовали какие-то исторические деятели, появляющиеся чередой, иксы, которые гонялись за игреками.

Когда Дина открыла глаза, то долго не могла взять в толк, какое время суток на дворе. Она помнила, что вечером невзначай заснула, и понять, наступило ли завтрашнее утро или сейчас все еще вчерашний вечер, было трудно. Дина встала с постели. Будильник показывал без пяти семь.

«Если утро, то все равно вставать пора», — подумала Дина и подошла к. окну. На горизонте поднималось солнце, огненным краем освещая видневшиеся вдали холмы.

«У меня ведь сегодня, можно сказать, первый день учебы, — вспомнила Дина. — Точнее, первый день самостоятельной учебы».

Дина села на диван и представила, что ее вызвали к доске. Она глубоко вздохнула и приготовилась рассказать выученный вчера материал, но с ужасом поняла, что почти ничего не помнит. Первый абзац кое-как она пересказала, но запнулась и больше не произнесла ни слова.

Она попыталась еще раз, но от волнения забыла и то, что уже рассказывала. Дина схватила учебник и лихорадочно стала перелистывать его, разыскивая нужную страницу. От отчаяния на глаза навернулись слезы. Буквы расплывались, строчки поплыли, и Дина, отшвырнув учебник в угол, расплакалась. В комнату заглянула мама.

— Дина, пора… Дина! Что случилось? — она встревоженно подбежала к дочери. — Что с тобой?

— Я ничего не помню! — сквозь слезы проговорила Дина. — Вчера учила, а сегодня не помню!