От дикого запредельного ужаса Голик не смог даже закричать. Он лишь судорожно сглатывал воздух. Глаза заключенного полезли из орбит, ноздри раздулись, заскорузлые от застывшей крови, скрюченные пальцы пытались натянуть одеяло на голову, словно это могло спасти ее обладателя от смерти.

НЕЧТО стояло на четырех лапах. Было видно, что тонкие передние лапы предназначены лишь для опоры и не помогают чудовищу передвигаться. Змееобразную шею венчал тяжелый панцирь, защищающий существо от нападения сзади. Хотя к нему и так никто не смог бы подобраться незамеченным. ОНО обладало удивительно тонким слухом. Человеческий шепот тварь могла уловить даже на расстоянии ста метров. Длинный хвост служил противовесом и помогал координировать точность передвижения. С его помощью тварь мгновенно меняла направление бега, даже если передвигалась с максимальной скоростью. Сильные задние лапы, похожие на лапы тираннозавра, могли долго удерживать существо в вертикальном положении. От головы до хвоста его длина составляла три метра, но когда оно поднималось для атаки, то казалось настоящим гигантом.

Сейчас чудовище приняло именно такую стойку. Длинная шея изогнута, хвост упирается в пол, передние лапы подобраны и прижаты к груди. Ему не надо было стараться хватать. Это происходило рефлекторно. Так же, как слух, инстинктивно отсеивая огромное количество шумов, выбрал тот, КОТОРЫЙ БЫЛ НУЖЕН. Голоса, протоплазма, жизнь. Простейшая схема, но именно благодаря ей существовала и множилась его раса.

Сейчас он пришел сюда не сам по себе. Тому виной был его слух. Слух как раз подсказывал, что недалеко есть место, где в данный момент находится гораздо больше протоплазмы, а следовательно, и добыча может быть гораздо более значительной. Его привел сюда четкий и ясный приказ. Приказ, которого он не мог ослушаться. И, согласно этому приказу, у него была цель. Одна, конкретная, направленная на обеспечение безопасности того, кто это приказ отдал.

Чудовище сделало шаг, приблизившись к полупрозрачной занавеске.

Голик видел его движения и все сильнее ворочался в своей кровати, стараясь выбраться из нее, освободиться от ремней, но они все глубже смыкали объятия, словно насмехаясь над жалким безумным существом. Он не мог кричать, потому что язык отказывался повиноваться ему. И тогда, собрав все силы, заключенный замычал. Громко и страшно, как умирающая, задыхающаяся от боли корова. Глаза его налились кровью, губы перекосило в страшном напряжении, и еще один горловой выдох нарушил тишину лазарета, выведя Рипли из состояния задумчивости.

Еще только поднимая глаза от опустевшего шприца, женщина уже увидела что-то огромное и бесформенное за полиэтиленовой пленкой. Сердце испуганно сжалось и рванулось к горлу, норовя выпрыгнуть изо рта крохотным, сведенным жуткой судорогой комком мышц. Кровь резко отлила от лица, отчего Рипли стала бледнее снега. Поворачивая голову, женщина инстинктивно уперлась ногами в пол, готовясь прыгнуть в сторону. За какую-то долю секунды, прежде, чем монстр кинулся на них, ей удалось вскрикнуть. Но времени на то, чтобы спастись, у них уже не было. Рипли с ужасом увидела, как вздулась занавеска, и поняла, что это конец. Клеменс даже не успел сообразить, отчего она так испугалась. Он лишь почувствовал, как обруч сомкнулся вокруг его груди, а в следующую секунду ощутил, что ноги потеряли опору, и он висит в воздухе. Доктор попытался оттолкнуться от того, кто стоял за спиной.

Одна нога ударила по тележке с препаратами, стерилизатором и стоящим здесь же судаком с ужином. Тележка опрокинулась, и все это взлетело в воздух, разбрасывая вокруг себя капли спирта, дезинфицирующего раствора и густой оранжевой баланды. Шприц перевернулся в воздухе и, упав на кафель, раскололся на сотню блестящих в свете ярких ламп осколков. Никелированный стальной поршень покатился по полу, замерев у самых лап монстра.

Рипли не разобрала, КОГДА тварь убила Клеменса. Она знала, КАК ОНО это делает. Через секунду полиэтилен оказался забрызганным кровавыми сгустками. Бьющееся в агонии тело размазывало их по пленке.

Женщина скатилась с кровати на пол и поползла к выходу. Вонючие лужи покрывали кафель, осколки впивались в руки, но она не ощущала боли. Был только страх. Сводящий с ума, требующий жизни, собирающий все силы для спасения.

Ей оставалось проползти еще метров пять, - и тогда она сумела бы позвать на помощь,- когда за спиной раздался шелест сминаемого целлофана и глухой стук падающего тела. А следом звук шагов. Не человеческих,- размеренный и твердый, а иной - рваный, легкий, цокающий. Рипли перевернулась на спину и привалилась к ближайшей стене.

Все. Все. Гонка кончилась, и ОНО победило. Финиш оказался гораздо ближе, чем ей это представлялось.

Рипли увидела, как существо поднимает голову и быстро - идет? ковыляет?
– к ней на длинных сильных задних лапах. Крохотная часть ее разума отметила, что ОНО выглядит не так, как ТЕ, которых она видела раньше. ЭТО было другим, но… Какая разница, каким будет тот, кто убьет тебя. ТАКОЕ ОНО или НЕТ, не имеет значения. Через две секунды подвижная внутренняя челюсть твари пробьет ей голову и… Все.

Чудовище приблизилось к вжавшейся в стену женщине.

Рипли почувствовала, что на лицо упала тень, а сразу за этим - ледяное прикосновение и липкая слизь. Капельки потекли по щеке, сползли на шею и скрылись за отворотом майки.

–  Ну, убей меня. Убей. Сразу.
–

ОНО страшно заскрипело. Пасть раскрылась, и из нее медленно появилась подвижная челюсть. Покрытая липкой белесой слюной, она доползла до шеи Рипли, а затем так же медленно убралась на место.