— Я по-прежнему не вижу связи.

— Если говорить прямо, это Ватикан.

— Но почему? Мы говорим, если мне будет дозволено напомнить, о мумии. О грабительском походе викингов. О неких папирусных манускриптах.

— Ни Асим, ни хранители не имели понятия о значении того, что охраняли. Ничего не зная, они охраняли мумию и тексты, которые совершат переворот в восприятии иудаизма, христианства и ислама.

Я не знаю, как реагировать. Слова Беатрис кажутся ошеломляющими, нереальными.

— Не обессудь, но все это больше похоже на абсурд.

Беатрис подцепляет десертной ложечкой черничнику и отправляет ее в рот.

— Что это за тайна, если у нее могут быть такие последствия? Мумия Бога? — спрашиваю я, пытаясь засмеяться, но получается что-то вроде сухого кваканья.

Беатрис отпивает из бокала и закрывает глаза. Неяркий свет стирает с нее морщины и делает той молодой, которая при свете луны танцевала в Хейт-Эшбери.

— Мне надо у тебя спросить кое о чем, Бьорн.

— Сколько угодно.

— Тот манускрипт… — Она останавливается, как будто не знает, сможет ли правильно выразиться.

— Да?

— Что ты о нем знаешь?

— Это копия и перевод XI века более старого оригинала Библии.

— Ты уже читал этот текст?

— Его продолжают переводить.

— Я надеюсь, что ты хорошо спрятал пергамент.

— Конечно. Он в надежном месте.

— У тебя есть копия?

Этот вопрос Эстебан не задавал мне никогда.

— Естественно.

От удивления у Беатрис открылся рот.

— Хочешь посмотреть? — говорю я и протягиваю ей руку.

В библиотеке я включаю компьютер и через Gmail.com выхожу на электронный адрес преподобного Магнуса. В его почте под названием «Кодекс Снорри» выложена оцифрованная версия «Свитков Тингведлира».

— О боже! — восклицает Беатрис, когда я показываю документ.

Ясно и отчетливо светится на плоском экране старинный пергамент.

— Библиотекарь не поверит своим глазам. Как ты думаешь… — Она молчит, потом продолжает: — Мне можно сделать распечатку?

Я нажимаю на иконку «печать». Она благодарно сжимает мое плечо. Большой лазерный принтер пробуждается к жизни. Когда весь документ распечатан, я говорю:

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой вопрос?

Я киваю в сторону запертой двери.

— Ах, это. Идем.

Она тянет меня к двери, у сканера, распознающего входящих по радужной оболочке, останавливается и долго смотрит. Загорается зеленый огонек. Она набирает кодовый номер. Замок жужжит, и она открывает тяжелую дверь.

Мы попадаем в мир ушедшего, в мир загадок. Фрески на стенах и на потолке показывают главные события библейской истории. Если бы у меня не было информации, я подумал бы, что Микеланджело заходил сюда со своим мольбертом и кистями. Под куполом висят люстры. На полках и в нише стоят прекрасные иконы и шкатулки. Внутренним слухом я воспринимаю звуки григорианских церковных песнопений. На самой дальней короткой стене висит крест с изображением страдающего Христа. El'i, El'i, lem'a sabakt'ani? — Мой Бог, мой Бог, почему ты меня покинул?В стеклянной витрине на высоком пьедестале я вижу терновый венец. Но ведь не может быть, чтобы это был тот самый венец. А спросить я не отваживаюсь. Под крестом на столе с белой скатертью горят высокие белые стеариновые свечи в меноре —подсвечнике для семи свечей. Вдоль стен между фресками стоят шкафы со стеклянными дверями и ящиками. Окна в глубоких стенах закрыты надежными решетками из кованого железа. Под потолком камера слежения.

— Добро пожаловать в Священную библиотеку, — говорит Беатрис. — Здесь мы храним самые редкие и самые ценные сокровища.

Мы идем в библиотечный зал по ковровой дорожке, мягкой, словно мох в лесу.

Беатрис останавливается около одного из стеклянных шкафов. Вынимает кодекс в деревянном переплете. Я стою сзади и смотрю поверх ее плеча. Очень осторожно открывает книгу.

— Это оригинал манускрипта De Transitu Virginis(«Вознесение Девы Марии»), написанный примерно в 169 году святым Мелитием Сардинским. Поскольку Мария была Матерью Сына Божьего, вряд ли она могла умереть как простая смертная. Ее тело и душу после того, как закончились ее дни на земле, приняли на небесах.

Я благоговейно смотрю на красивые буквы, каждая из которых написана с любовью и верой.

Беатрис тянет меня к другому шкафу, открывает ящик. На шелковой подушке лежат две золотые монеты. Эти монеты приписываются Николаю Мирликийскому, или святому Николаю. В современном изложении это не кто иной, как Санта-Клаус. Однажды он спас мужчину и его трех дочерей от бедности и проституции, бросив к ним в окно и через печную трубу несколько мешочков золотых монет.

Из позолоченной шкатулки она достает золотую коробочку с ветхим документом, лежащим между двумя гладкими пластинками.