Солнце тем временем заметно склонилось к горизонту, и тени от предметов стали длиннее. Окинув тревожным взглядом небо, Эндре невольно подумал о том, что Жока наверняка ждала его, волновалась, ломала голову, что же могло случиться. Поговорили они всего минут десять, не больше... Стоило из-за этого ехать в такую даль!

К Эндре подошел Анти Штольц и, положив ему руку на плечо, предложил:

— Давай я спущусь во двор и все объясню твоей сестре.

— Постой! Не сердись, что я тебя обругал. Лучше принеси тряпок и старых газет, а я схожу за водой. Надо поскорее вымыть окна.

— Как хочешь.

Эндре вышел в коридор и увидел Бегьеша, который направлялся на склад оружия. Солдат на миг задумался, а затем без стука вошел вслед за младшим сержантом.

Услышав скрип двери, Бегьеш оглянулся и встретился глазами с суровым взглядом юноши. Младший сержант на мгновение окаменел и недовольно буркнул:

— Что вам нужно?

— Разрешите мне на пять минут выйти к сестре.

— Идите и занимайтесь делом. — Младший сержант презрительно посмотрел на солдата. — Вы мужчина или ребенок из детсада? Вы находитесь в армии, Варьяш. Было бы хорошо, если бы вы наконец это поняли.

— Я все понял, товарищ младший сержант, — стараясь быть спокойным, произнес Эндре, — только одного никак не могу уразуметь: откуда в вас столько бесчеловечности? Вы же знаете, что во дворе меня ждет сестра. Пять минут, которые я бы проговорил с ней, вряд ли отразились бы на наведении чистоты в подразделении.

— Ваша сестра уже уехала, — отрезал Бегьеш. — Я сам с ней говорил. Так что не волнуйтесь и идите по своим делам.

— Слушаюсь! — сверля взглядом младшего сержанта, отчеканил Эндре.

— Еще что-нибудь хотите сказать?

— На вашем месте я не стал бы прибегать к помощи бандюг, которые вшестером набрасываются на одного.

— О чем это ты? — зашипел Бегьеш, невольно переходя на «ты».

Эндре показал рукой на свой шрам над виском:

— Вот об этом... Хотя, когда меня допрашивал майор Рашо, я умолчал о том, что это избиение организовал ты.

— Почему же не сказал, если был так уверен?

— Потому что это касается только нас двоих.

Бегьеш смерил юношу презрительным взглядом:

— Не советую тебе, мальчишка, попадаться мне на глаза в безлюдном месте. Ну а если случайно заметишь меня, лучше обойди стороной: я такими, как ты, обычно закусываю. Ладно, на сегодня хватит... О твоем нахальстве я даже взводному докладывать не стану. По своей доброте, конечно. А теперь марш выполнять задание!

Бегьеш не обманывал Эндре: он действительно разговаривал с Жокой. Он сказал ей, чтобы она не ждала брата, потому что тот выйти к ней уже не сможет.

— А почему? — спросила девушка, в упор разглядывая верзилу.

— Потому что это, уважаемая, армия, а не дом отдыха и солдаты здесь делают то, что им приказывают командиры, а не то, что им заблагорассудится. Я бы тоже не прочь прогуляться сейчас со своей невестой, однако, как изволите видеть, нахожусь здесь...

— Понятно, — вымолвила Жока. — Но разве нельзя было поговорить с ним хотя бы пять минут?

Бегьеш попытался приветливо улыбнуться:

— К сожалению, это невозможно. Если вы хотите что-нибудь передать брату, я охотно это сделаю.

— Спасибо, — смутилась чуточку Жока. — Я напишу ему. До свидания. — Она повернулась и медленным шагом направилась к проходной.

«Может, этот сержант и прав? — размышляла она по дороге. — Конечно, нехорошо, когда для кого-то делают исключение. Правда, я не собиралась надолго задерживать Эндре: попрощались бы, и все...»

Асфальтированное шоссе в этот предзакатный час напоминало серую ленту с зеленым обрамлением кустарника по обеим сторонам. Вскоре впереди показались окраинные домики, в окнах которых отражались лучи заходящего солнца. Жока вспомнила о Миклоше, и настроение у нее немного улучшилось. С тех пор как они стали регулярно встречаться, девушка заметно изменилась: она посерьезнела, предала забвению многие девчоночьи привычки и уже не столь бездумно разбрасывалась своим мнением. Поскольку теперь она жила одна и сама заботилась о своем пропитании, то быстро узнала цену деньгам. Совсем другими глазами стала она смотреть и на самое себя, и на окружающих, и вообще на жизнь. Собственно, только теперь она по-настоящему осознала, насколько необоснованным было недовольство ее отца: ведь их семья по сравнению с другими жила легкой, беззаботной жизнью.

От этих мыслей девушку отвлек гудок автомобильного клаксона. Она остановилась, сошла на обочину и обернулась. К ней приближался «опель», причем водитель, как она успела заметить, сбавил скорость. Жока медленно пошла дальше, ожидая, когда машина обгонит ее. Однако водитель «опеля» вовсе не собирался ее обгонять, он поравнялся с ней и поехал рядом.

— Домой спешите, дорогуша? — игриво поинтересовался, высунувшись из окошка, усатый мужчина лет тридцати.

Жока ничего не ответила, так как решила, что стоит заговорить, как обязательно последует дурацкое предложение.