Лямзин тут же обернулся, грозно сдвинув брови, и мужчина приложил руку к груди, как бы прося прощения за свою вольность.

– Знакомый? – поворачиваясь, спросил Эдик у Александры.

Она отрицательно качнула головой, и волосы красивой волной повторили ее движение. У мужчины за соседним столиком опять увлажнились глаза.

– Я хочу взять с собой Настю. Мне кажется, ей одиноко после расставания с мужем.

– Может, они еще помирятся, – с удовольствием приступая к принесенному блюду, предположил Эдик.

Александра сделала большие глаза.

– Да ты что, не дай бог!

Он изумленно посмотрел на нее:

– Это почему еще? У них, насколько я помню, есть общий ребенок.

– Понимаешь, – поморщившись, словно от зубной боли, сообщила ему Александра, – способность зачинать детей еще не является признаком мужественности.

– Да? Как все, оказывается, безнадежно. И в чем бывший муж Насти повинен?

– Да сущая ерунда, – она сделала глоток вина, – мне об этом и вспоминать не хочется. Но если ты настаиваешь, то расскажу.

– Да уж, удовлетвори мое любопытство, пожалуйста.

У Лямзина после его неудачного брака сохранилось болезненное отношение к разводам, и подсознательно, когда он слышал о них, склонен был обвинять во всем именно женскую половину.

Александра внимательно всмотрелась в его помрачневшее лицо и отчеканила:

– Алексей забрал из дому все, что они купили с Настей за время совместной жизни: стиральную машину, холодильник и выдрал трубы в ванной. – С удовольствием наблюдая, как недовольство Лямзина уступает место искреннему удивлению, она продолжила. – Но и это еще не все. Он забрал простыни, пододеяльники и наволочки, кое-какую Настину одежду и даже нижнее белье. А еще потребовал вернуть лак для ногтей – она большая поклонница нейл-арта, и у нее было больше десятка пузырьков.

– Тьфу, – выражение изумления на лице Лямзина сменилось откровенной брезгливостью. – Правильно сделала, что развелась.

Субботний день выдался изумительный. Тихий, безветренный, с небольшим морозцем и искрящимся разноцветными искрами снегом. Лямзин, сидя за рулем, нетерпеливо вертел головой, вглядываясь в подъезжающие машины. Близнецы на заднем сиденье играли в «Камень, ножницы, бумага» и все время хихикали, устраивая легкие потасовки.

– Ну и где Настя? Почему она отказалась, чтобы мы заехали за ней с Лизой? – нетерпеливо спросил Эдик. – Есть уже хочется, а мясо еще пожарить надо.

– Сейчас будут, – меланхолично подставляя лицо солнцу, заявила Александра.

– А что она сказала-то? Точно можешь повторить?

– У нее был очень загадочный голос. И счастливый. Я думаю, она приедет не одна. И еще я предлагаю сегодняшний вечер продолжить у меня. Настю я уже предупредила. Не возражаешь?

– Пока нет. Я еще посмотрю на ее спутника, вдруг мне он активно не понравится.

В этот момент из-за поворота показалась серебристая машина, лихо зарулила на стоянку рядом с «мерсом» Лямзина, и из нее высыпались Настя и Лиза.

Алиса и Митя тут же бросились им навстречу. С водительского места неторопливо встал Женя и, улыбаясь, помахал рукой. Александра взвизгнула.

– Это кто? – настороженно спросил Эдик.

– Наш общий друг и по совместительству бывший жених Насти.

– Бывший? – скептически скривился Лямзин. – А чего ж она за своего хмыря замуж пошла?

– Это долгая история, я тебе потом как-нибудь расскажу. А сейчас пойдем, поздороваемся с ребятами.

На обратном пути произошло небольшое событие, во всяком случае, в жизни Лизы – совершенно точно. Уже вечерело, вокруг залегли синие тени, а деревья скрипом своим навевали мысли о бренном. Недаром, видно, древние верили, что в скрипучих деревьях плачут души невинно загубленных людей. Все шли молча, усердно стараясь не сойти с тропинки и боясь потревожить тишину.

– Мама, ослик! – вдруг раздался звонкий голос Лизы. – Можно я поглажу его?

Все остановились и не сразу поняли, куда показывает девочка. Первым сообразил Митя:

– Вон он, под елкой!

Маленький игрушечный Иа-Иа сидел под пушистыми ветвями, грустно опустив уши, и, похоже, плакал.

Так, во всяком случае, заявила Лиза, добавив:

– Он хочет, чтобы я его пожалела. Ну, мам, можно я его возьму? – На глазах девочки показались слезы.

– Лиза, он чужой. Игрушки не живут в лесу.

– Мама, но он же на меня смотрит! – Лиза расплакалась, горестно прижав ладошки к лицу.

Настя колебалась. С одной стороны, ей было жалко дочь, а с другой – она не решалась взять выброшенную кем-то игрушку и дать ребенку.

– Э-э-э... – замялась она, подбирая слова, – Лиза, у этого ослика есть хозяин. Сейчас он за ним придет и очень расстроится, если не найдет его на месте.

– Нет, он его выбросил! Злой мальчик оставил ослика в лесу умирать, и ему страшно! Скоро ночь, а он здесь один, ему холодно.