— Федералы убили мою дочь. Мег исполнилось бы в марте только шесть лет.

— Мэм, мне самому жаль влачить свое существование.

До войны я был семинаристом.

— Вы еще верите в Бога?

Молодой человек отвернулся.

— Думаю, просто привык.

Розмари, Джошуа и спотыкающийся Текумсе видели на дороге немало брошенного федералами снаряжения: артиллерийские повозки с застреленными прямо в упряжи лошадьми, перевернутые фургоны. На юг двигались колонны пленных федералов. На них были надеты лохмотья конфедератов, а те, кто их охранял, переоделись в теплые синие мундиры пленных.

В Колумбии Розмари купила себе с Джошуа кукурузных лепешек и фасоли.

Вечером того дня, по дороге к городку Франклин, Розмари услышала далекий гром, будто тысяча фургонов грохотала но деревянному мосту.

— Сражаются.

— Не должны сражаться, ведь федералы бегут. Зачем сражаться?

— А сражаются.

Небо становилось все темнее, а грохот — громче; теперь различались отдельные взрывы. Погонщики свернули на обочину, чтобы пропустить бегущих конфедератов.

Навстречу Розмари и Джошуа катилась волна госпитальных телег, дезертиров с перекошенными лицами, ходячих раненых. Офицеры-полицейские ругались и плашмя били бегущих дезертиров саблями. Те уворачивались, шли в обход полем, но все равно двигались на юг.

Морозный Млечный Путь протянулся по небу до самого горизонта, где тонул в красноватом пушечном дыму.

— Я — жена капитана Хейнза. Из части генерала Шталя. Сэр, вы не знаете моего мужа?

— Простите, мэм.

Стрельба прекратилась.

— А мой брат, Ретт Батлер, у генерала Форреста. Вы знаете Ретта Батлера?

— Мэм, я служил под командованием генерала Бейтса.

Джошуа остановился на обочине и снял шляпу.

— Мисс Розмари, конь больше не может идти.

Текумсе стоял, широко расставив ноги и опустив голову.

— Мы с ним немало прошли вместе с вами и мистером Джоном, — сказал Джошуа. — Но дальше не пойдем.

Розмари двинулась дальше в звездную ночь одна.

Там, где сражались две великие армии, теперь мерцали тусклые огни ламп — кто-то ходил с ними по полю. Местами на холмистой равнине горели костры. В воздухе пахло словно жженым перцем и кровью — Розмари чувствовала ее густой, кисловато-солоноватый привкус.

Лица мужчин, помогающих раненым, были черны от пороховой гари.

— Мой муж в бригаде генерала Шталя, — обратилась к ним Розмари.

У молоденького санитара белки глаз сверкали словно у менестреля, намазавшего лицо ваксой.

— Мэм, боюсь, генерал Шталь убит. Они стояли в самом центре, между домом и хлопкочесальной машиной.

Рассвет притушил огни фонарей и костров. Раненые просили пить. Землю покрывала изморозь.

Розмари попыталась остановить кровотечение одному офицеру, перетянув ремнем бедро выше рваной раны. Лужица уже вытекшей крови подернулась льдом. Офицер дернулся, втянул в себя воздух и умер.

Встало солнце. Из Франклина подошли жители, помочь и ужаснуться открывшейся картине.

Как Джон Хейнз был одет? Был ли он по-прежнему крепким мужчиной? Может, он отрастил бороду? Розмари узнала бы мужа сразу — по походке или манере держать голову, но в груде мертвых тел отличить одного человека от другого не могла.

На пригорке, перед брошенными окопами федералов, лежало еще больше убитых.

Раненый юноша приподнялся на локте.

— У меня нет воды, — сказала Розмари, — мне очень жаль.

На лицах убитых застыло разное выражение: мрачное, решительное, а у кого-то даже веселое, будто они смеялись над какой-то шуткой. Три солдата стояли на коленях возле погибшего товарища и плакали.

Другому молодому раненому она сказала:

Скоро тебе помогут. А у меня нет воды. Прости.

Мимо прошли санитары с носилками.

— Я ищу мужа. Можно, я подниму тряпицу с лица и посмотрю?

Перед бруствером федералов было ощетинившееся пиками укрепление, на котором в разных позах тоже застыли люди. Пожилая женщина спросила, не видела ли Розмари ее внука, Дэна Аллана Раша.

— Мы назвали его Дэн Аллан, потому что и отца звали Дэном.

— Простите, матушка, я не видела вашего внука. Я ищу мужа. Капитана Джона Хейнза.

— Внучек был такой жизнерадостный… — Женщина улыбнулась, — Говорят, он тут полег где-то.

Два всадника двигались вдоль бруствера.

Розмари изо всех сил замахала им.

— О, слава богу! Ретт! Ретт!

Всадники подскакали, брат спешился и обнял ее.

— Розмари! О Розмари! Как бы я хотел, чтобы ты ничего этого не видела!

— Ретт! Слава богу! Дорогой брат, ты жив!

Мундир Ретта был порван и в грязи, но брат оказался не ранен. Милостивы небеса!

— Я не нашла Джона. Ретт, ты знаешь, где он? — спросила Розмари, отбрасывая волосы от лица, — Может быть, он ранен…