— Я поеду домой, — сказала она.

— Домой? То есть в Тару?

— Да, да! В Тару! О, Ретт, мы должны спешить!

Это было невозможно — между ними и дорогой на Джонсборо лежал пылающий город.

Не в силах больше сдерживаться, Скарлетт замолотила кулачками по груди Ретта, рыдая:

— Я доберусь домой! Все равно! Даже если придется идти пешком!

Верно, Ретт знал, что так и будет. Она добьется своего. Ее ничто не остановит.

Он нежно коснулся ее волос и тихо сказал:

— Успокойтесь, дорогая. Не плачьте. Вы поедете домой, моя храбрая девочка. Обязательно.

Присси принялась устилать фургон стегаными одеялами, а Скарлетт с Реттом поднялись наверх, к Мелли. В ноздри ударил запах камфары и растираний, от которого у Ретта даже заслезились глаза. У молодой матери в лице не было ни кровинки. Возле нее спал младенец, причмокивая ротиком.

— Я очень осторожно, миссис Уилкс. Попробуйте обнять меня за шею.

— Малютка Бо! — прошептала Мелани.

— Его принесет Присси, не волнуйтесь.

Ретт подхватил Мелани на руки — она не весила и восьмидесяти фунтов.

— Прошу вас… вещи Чарльза. Нельзя их тут оставлять. Слабым жестом Мелани показала на шпагу Чарльза и его дагерротип.

Губы Ретта тронула улыбка.

— Миссис Гамильтон не позволит мне позабыть вещи Чарльза.

Скарлетт уложила их в фургон. Ретт осторожно опустил Мелани на одеяла возле ребенка.

— Спасибо, что помогли нам, капитан Батлер.

Голос Мелани был едва слышен, не громче шелеста бумаги.

Хотя каждая жилка тела трепетала от возбуждения, в глубине души Ретт был совершенно спокоен. Вот для чего он остался в Атланте. Именно этого ему всегда и хотелось. Он ей нужен. Только он.

Когда маленький Уэйд замешкался, Ретт сказал:

— Забирайся в фургон, сынок. Разве тебе не хочется приключений?

— Нет! — ответил мальчик и икнул.

Со смехом Ретт подхватил его наверх. Присси вскарабкалась в фургон сзади, а Скарлетт Батлер помог забраться на сиденье рядом с собой.

— Уэйд, малыш, — пробормотала Мелани испуганному племяннику, — пожалуйста, подложи мне под спину вон ту подушку.

Наклонившись вперед, чтобы мальчик смог подсунуть подушку, Мелани Гамильтон Уилкс закусила губу от боли. Только бы не потерять сознание. Не время падать в обморок!

Мальчик горячо зашептал на ухо:

— Тетя Мелли, я боюсь.

— Малыш, кругом много всего страшного, — зашептала в ответ Мелани, — Но ты ведь храбрый солдатик. Правда?

— Наверное, тетя Мелли.

Фургон со скрипом тронулся с места, и тут Скарлетт воскликнула:

— Я забыла запереть дверь!

Громогласный хохот Ретта мгновенно излечил Уэйда от икоты.

Старая кляча тянула фургон в самый центр пылающего города.

Запершись в домах, выглядевших покинутыми, немногие обитатели спешно прятали фамильное серебро и дедовские пистолеты, оставшиеся с Мексиканской войны. А в центре города ночь оглашали крики, лошадиный топот, скрип колес — армия отступала.

Ретт повернул на боковую улочку. От страшного взрыва занялось дыхание, Уэйд снова заикал.

— Скорее всего, рвануло оружейные склады Худа, — сказал Ретт и, протянув руку назад, ободряюще сжал колено мальчика. Он надеялся, что удастся обогнуть пожар, но в ту ночь все дороги вели в пекло. Стегнув лошадь, Ретт пустил старушку рысцой и сжал рукоять револьвера. Его женщина сидела рядом, доверчиво прижавшись к нему, и да смилуются небеса над глупцом, которому вздумалось бы их остановить!

Склады по обеим сторонам Мариетта-стрит горели. Мародеры, успевшие там что-то урвать, спешили прочь со своей добычей. Вокруг разбитого бочонка виски бродили, пошатываясь, пьяные.

Вдруг Ретт свернул с мостовой и остановился под лестницей ближайшего дома, почти скрывшей их.

— Надо спешить, — сказала Скарлетт. — Зачем вы остановились?

Солдаты.

Вероятно, прежде их в полку насчитывалось не меньше тысячи, но к этому дню и сотни не осталось. Некогда, в прежней жизни, жены и любимые сшили им аккуратную форму, шили полковой флаг, и их подразделение носило гордое имя — Зуавы или Легион. Вступили они в него вместе с двоюродными братьями и соседями по городку, а в полковники избрали владельца самой крупной плантации. Ведь не станут же они слушаться приказов всякой шушеры.