Шрифт:
Вскоре он уже координировал работу телеграфа и отправку военного жалованья. Поскольку ответственности у него прибавилось, Буллок возглавил управление железных дорог Конфедерации и получил звание подполковника. Тем не менее он никогда не ходил в форме; война для него была тем же бизнесом.
С уверенностью старого знакомого Ретт выставил бутылку на стол Буллока.
— Господи, Ретт, где вы это нашли?
Багамский ром. Двадцать лет выдержки в деревянных бочках. Без вашего пропуска, Руфус, я бы не выехал из Нирлстона.
Бутылка скрылась в ящике.
— Руфус Буллок понимает, что вы в последнюю поездку привезли снабжение для армии, Ретт. Руфус спросил себя: «Какую выгоду может иметь Ретт Батлер с военных поставок?» — довольно захихикал он.
— Я ныне другой, Руфус. Больше никаких прорывов блокады. Когда Джон Хейнз снова сможет думать о деле, надеюсь, он тоже выйдет из бизнеса.
— Слышал, у него дочь погибла. Вот трагедия.
— Да. Руфус, посадите меня на поезд в Атланту.
— Здесь даже Руфус Буллок не в силах помочь. Все имеющиеся у нас вагоны забиты продовольствием.
— Руфус, я вас знаю. Для вас нет ничего невозможного.
Ретт ехал в локомотиве вместе с мистером Бейтсом, угрюмым машинистом, и огромным молчаливым негром-кочегаром.
Когда они выехали из Огасты, солнце уже садилось. Ретт устроился наверху тендера [34] и, растянувшись на поленьях и подложив руки под голову, пытался вспомнить, что Тунис Бонно говорил ему о любви — давно, неужели шесть лет назад?
Друзья встретились в доках Фрипорта впервые после того, как Ретт уехал из Низин, и, отправившись в ближайший кабак, принялись опустошать его запасы.
34
Буллок Руфус (1834–1907) — первый республиканец, избранный в высшее политическое собрание Джорджии, возглавлял его с 1868-го по 1871 г. Буллок был бизнесменом с Севера, сотрудничавшим с Конфедерацией, и, став самым ненавистным человеком в штате в период Реконструкции, был вынужден уйти с поста под давлением ку-клукс клана. Вплоть до 90-х гг. XX века большинство историков давали негативную оценку фигуре Буллока, составленную из сведений, добытых партизанами в период Реконструкции, и из данных в романе Маргарет Митчелл, где он изображен «саквояжником» и прохвостом юниопистом, разграбившим штат.
Ретт из уст Туниса наверстал упущенное относительно событий в Чарльстоне.
— Твоя сестра превратилась в крепкую, симпатичную молодую женщину.
— Если я дам тебе кубинскую шаль, отвезешь ей?
— Конечно, — Тунис был не так пьян, как Ретт. — Тебя что-то тревожит?
— Женщина. Ничего особенного.
— Ты ведешь себя не так, будто в ней ничего особенного. Любишь ее?
Он фыркнул:
— Люблю? — и хлебнул прямо из бутылки. — Я слишком часто любил. А потом вылезал из постели и надевал штаны. Есть что-то унизительное в натягивании штанов — это опошляет любовь.
— Ты меня разыгрываешь.
— Я?
Тунис, смущаясь, поведал Ретту, что ухаживает за Руфи Прескотт, старшей дочерью преподобного Прескотта.
— Руфи слишком задирает нос, и порой к ней нелегко подобраться, но все-таки, кроме нее, мне никого не надо. Ретт, ты когда-нибудь влюблялся?
— К чему эти вопросы, дружище?
— Случалось тебе встретить девчонку, без которой чувствуешь — никогда уж не будет тебе хорошо, без нее все не так, чего-то не хватает?
— Пожалуй, нет.
— Значит, ты никогда не влюблялся, — убежденно сказал Тунис. — Любовь — она вот такая.
А теперь каждый ход поршня, каждый поворот движущихся колес все приближал встречу со Скарлетт. Сердце у Ретта стучало в такт колесам. Быстрее! Быстрее!
Любая другая женщина, каждая из прежних пассий нынче казалась скучной; хотя Ретт ни разу не говорил Скарлетт, что она для него значит. Только язвил. Или прятался за фальшивым безразличием.
— Трус проклятый, — прошептал он.
Вооруженный драгоценным подарком Розмари, Ретт теперь мог высказать свои чувства. Ей-богу, выскажет!
В приподнятом настроении он спустился в будку машиниста и угостил сигарами мистера Бейтса и кочегара.
В открытой топке гудел огонь. Искры и пепел прожгли в черном суконном костюме Ретта мельчайшие дырочки.
Оживившись от превосходной сигары, мистер Бейтс разговорился:
— Езда по ночам — сплошная нервотрепка, но меня не волнует. Не видно ни черта, и если федералы вздернут рельсы, то я об этом и не узнаю, пока паровоз по воздуху не полетит! А вот пар, видите? Попади под него, выжжет все мясо до голых костей! — Бейтс с полнейшим удовлетворением запыхтел сигарой.
На пару часов остановились, пока мистер Бейтс наполнял бойлер. Ретт с кочегаром загрузили в тендер четыре корда [35] дров.
Наконец на рассвете поезд пересек предгорья Джорджии.
— Капитан Батлер, — сказал машинист, — вон там гора Стоун. В течение часа будем в Атланте.
— Если федералы не взорвали рельсы.
— Что вы, сэр! — фыркнул Бейтс, — Федералы никогда не подойдут к Атланте ближе чем на сотню миль.
Пока поезд заходил на вокзал под пронзительный визг тормозов, Ретт пожал свободную руку мистера Бейтса, сунул пару монет в карман кочегара и соскочил. Со шляпой в руке он помчался по платформе к выстроившимся в ряд кебам.
35
Чикамуга (в переводе с одного из индейских наречий — Кроимвая река) — ручей близ города Чаттануга, где 19 сентября 1863 г. началась Чаттанугская кампания, в ходе которой северяне терпели поражения, но после прибытия подкрепления одержали 25 ноября 1863 г. неожиданную победу под руководством генерала Улисса Гранта.