Возле двери сидел, откинувшись в кресле, остроносый молодой человек и строгал палку. Когда Ретт привязал коня у ограды, молодой человек со стуком опустил ножки кресла на пол. Светлые его волосы начали редеть, отступая от покатого лба. За поясом торчал хорошо смазанный револьвер.

— Хороший конь, — заметил молодой человек и срезал длинную стружку, — Янки позабирали всех приличных лошадей, — Улыбка обнажила отсутствие верхних зубов, а его правую щеку стягивал шрам. В ответ на взгляд Ретта он пояснил, постучав пальцем по шраму: — Когда меня подстрелили, я кричал что-то Фрэнку. Слыхали, верно, Фрэнк Джеймс, известный буян. Билл Куонтрилл говорил, что мужчина не должен разевать рот, но иногда, оказывается, полезно его все-таки разинуть. То есть если бы рот у меня был закрыт, то пуля вышибла бы и нижние зубы. Надо бы повстречаться с Фрэнком и Джесси…

— Я — Ретт Батлер. Батлеры тут живут?

— Вроде того.

— Не передадите ли им, что я здесь?

Молодой человек поднялся.

— Племянник Исайи, Джоузи. Был в кавалерии у Билла Куонтрилла, пока федералы его не подрезали. Собирались и со мной так поступить, вот я и подался на восток, вспомнил о родственных связях. — Он подмигнул. — Ретт Батлер, дядя Исайя тебя ненавидит до печенок. Думаю, однажды тебя настигнет его месть. Ведь ожидание сладкой мести обнадеживает, верно?

Джоузи подобрался ближе, словно питбуль.

— Знавал я и людей получше, которых убивали за коней похуже этого.

— Неужели не устал убивать за четыре-то года войны?

Джоузи пожал плечами.

— Сколько себя помню, Всегда кого-то укладывал. Видать, вошел во вкус.

— Если собираешься пустить револьвер в ход — валяй.

А нет — так сообщи Батлерам, что я здесь.

— Ну ты и наглец… — Не отрывая взгляда от Ретта, он

крикнул: — Дядя Исайя, явился тут один! На пороге показался Исайя Уотлинг, глянул на Ретта из-под ладони и сказал:

— Молодой Батлер. Вам тут не рады.

Джоузи ухмылялся, поставив ногу на перекладину ограды и скрестив руки на груди: дело становилось занятнее.

— Разве это твой дом, Уотлинг? Разве это не Броутонская плантация? Я прибыл к Батлерам.

— У вас тут нет родственников.

— А вот это позволь нам самим решать.

Горящие глаза Исайи Уотлинга какое-то время буравили Ретта, затем управляющий все же развернулся и вошел внутрь дома.

— Хороший денек, — изрек Джоузи, — Мне так всегда была больше по нраву осень — когда листья опадут, куда лучше становится видно тех, кто пытается подобраться, — Чуть помолчав, он поскреб за ухом дулом револьвера и добавил: —

А ты, как посмотрю, не больно-то разговорчив, верно?

Тут вновь появился Исайя Уотлинг и молча мотнул головой. Ретт последовал за ним по смутно знакомой лестнице в глубь дома, где Батлеры жили, пока строился их особняк. Затем вошел в спальню, которую родители занимали и тогда, в далеком детстве.

Комната была аккуратно прибрана. Пол подметен. Столик возле кровати, на которой лежал отец Ретта, занимали флаконы с лекарствами и плевательница, где в желтой мокроте виднелись следы крови.

Лэнгстон Батлер всегда был крупным мужчиной, и костяк остался по-прежнему мощным. Но кожа усохла и пожелтела, лишь на щеках горели красные пятна.

— У вас туберкулез, — сказал Ретт.

— Ты пришел сообщить мне то, что я и без тебя знаю?

— Я пришел предложить помощь. Я могу обеспечить вас и мать.

Лэнгстон Батлер закашлялся, едва не задохнувшись. Затем сплюнул в миску возле кровати.

— Ты не потревожишь Элизабет. У жены опорой Иисус Христос и верный Исайя Уотлинг. Для чего ты можешь понадобиться Элизабет Батлер?

— Сэр, вы согласились принять меня. На то у вас должна была быть какая-то причина.

— Тебя считали убитым, а мне теперь куда интереснее, чем прежде, истории о воскрешениях, — На лице старика страшной раной разверзлась улыбка, — Все унаследует Джулиан. Не смей являться на мои похороны.

— Неужто вы считаете, что и из могилы сможете управлять Броутоном? Отец…

Лэнгстон Батлер отвернулся к стене.

— Думаю, тебе пора, — сказал Джоузи Уотлинг, который стоял на пороге, прислонясь к косяку, — Дядя разрешил пристрелить тебя, если ты не послушаешься старого петуха. А я бы не прочь пристрелить. Уж больно мне твой конь приглянулся.

Исайя Уотлинг ждал во дворе.

— Уотлинг, с вашей дочерью все в порядке, она в безопасности, в Атланте. А ваш внук, Тэйзвелл Уотлинг, обучается в школе, в Англии. Оттуда поступают весьма похвальные отзывы о нем.

— Красотка еще может раскаяться, — сказал Исайя, — А моему сыну Шадре из-за тебя уже никогда не раскаяться. Ретт Батлер, ты обрек Шадру Уотлинга на вечное проклятие.

Джоузи Уотлинг скрыл ухмылку.

— Ну не крут ли? — спросил он. — Встречал другого такого?

Всю дорогу, пока Ретт ехал по дамбе, он чувствовал, как между лопаток горит точка прицела — точь-в-точь как на войне, когда его держали на мушке стрелки федералов.