Не в силах переносить неумеренного восхищения, Ретт пригрозил, что пристрелит Арчи, если тот не заткнется, но Флитт лишь включил и эту угрозу в число его достоинств:

«Капитан Батлер в любой момент готов всадить в вас пулю!»

— Ну, Арчи, — теперь сказал Ретт, — что тут у нас происходит?

— Негр один слишком занесся.

— А что он сделал?

— Черт, он сам расскажет. Парень обожает говорить. Просто все уши прожужжал.

Офис шерифа располагался в подвале суда, куда вела короткая лестница в четыре ступеньки.

— Мистер, скажите им там в Атланте, что я совершенно ни при чем. Стараюсь выполнять свой долг, но что может один человек? — Очевидно, шериф принял Ретта за сотрудника Бюро по делам освобожденных рабов. — Помощников след простыл, а тюремщик, Билл Райли, после ужина никогда сюда не приходит. Что тут поделаешь, в одиночку-то?

— Не возражаете, если я побеседую с этим негром? — спросил Ретт. — А ты оставайся тут, Арчи! — подмигнул он, — Иначе до смерти его перепугаешь.

Шериф сказал:

— Конечно, мистер. Побеседуйте с ним. Угораздило же бедолагу так влипнуть.

В тюремном коридоре едко пахло щелоком, парашами и кислым духом подпорченных судеб. Занятой оказалась лишь одна камера.

Тунис сидел, прислонившись к беленой каменной стене. В очках одного стекла не было вовсе, второе треснуло. Он поднял глаза, однако встать не смог.

— Привет, капитан.

Ретт беззвучно присвистнул.

— Ну и отделали они тебя…

— Шериф еще не самый плохой попался. Отправил Руфи мою телеграмму.

Но почему тебя?

Тунис пошевелился и втянул в себя воздух, пережидая, пока избитое тело привыкнет к новому положению.

Так уж повезло, верно. А твой парень — я его тогда посадил на пароход в Англию. Хотя он не особенно был тебе благодарен.

— Ясно. Как «Вдова» — затонула?

— Всего двух миль не дотянула до Фрипорта. И что на тебя нашло, ставить такие громадные двигатели на судно?

Примерно через полчаса, когда Ретт вернулся из камеры в участок, шериф спросил:

— Где это вы с ним познакомились? — На секунду Ретт подумал, что тот имеет в виду Туниса. — С Арчи… — Через подвальные окошки виднелись башмаки и штанины толпившихся мужчин, — В Манди-Холлоу всего-то три семейства. И я, похоже, там со всеми в родстве. А Арчи, если не знаете, сидел в тюрьме.

— Он убил свою жену.

— Хэтти гуляла на сторону. Она приходилась троюродной сестрой моей матери. Флитты всегда были никчемными, да и Уотлинги, как ни старались, в люди не выбились.

Только у Тэлботов выходило неплохо то, за что они брались.

Меня зовут Оливер Тэлбот, — представился шериф, — Теперь спросите, в каком полку я служил, — раньше или позже, все об этом спрашивают, — Он выставил напоказ левую руку: та совсем высохла, — Таким родился. А когда все годные носить оружие ушли в армию, пришлось стать шерифом.

Федералы хотят заменить меня кем-нибудь, кто при Конфедерации не служил. А в нашем округе, почитай, таких и не сыщешь.

— Шериф…

Но того оказалось нелегко сбить.

— Правда, есть Билл Маккракен. Когда за ним прибыла военная полиция, чтобы отвезти в часть, Билл скрылся в лесах. Что ни читать, ни писать он не умеет — так это пустяк. И что трезвым его никто никогда не видел — вероятно, тоже не помеха. Ладный будет шериф… Так где же вы повстречались с Арчи Флиттом?

— В дивизии Форреста.

— А-а. Арчи и его ребята терроризируют тут наших цветных. Из-за Арчи Флитта сюда и зачастили агенты из Бюро освобожденных. Хотя белые, конечно, свидетельствовать не станут, а цветные не осмелятся, — Он поскреб голову. Последнему парню, которого они убили, сначала отрезали член. Вот скажите, мистер, зачем? А потом положили бедолагу на кучу каштановых штакетин и поджарили до смерти. И уже мертвого повесили.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Телеграфировал в Атланту. Может, пришлют своих «синепузых», может, нет. Темнеет около шести, тогда я ухожу домой ужинать. И, верно, так дома и останусь.

— А женщина, которая пожаловалась? Где мне ее найти?

— Крошка Лайза? О, она сущая позорница.

Салун Берта располагался по другую сторону железной дороги, в Дарктауне. Толстяк Берт с сальными черными волосами сказал, что Ретт найдет Лайзу в ее комнате.

— Вторая дверь слева, — и раззявил рот в беззвучном смехе. — Не стану о чужих вкусах спорить.

Комнатушки шлюх располагались в длинном дощатом сарае, прежде служившем курятником. На стук Ретта приглушенный голос велел ему убираться.