В США клерикальный метод настолько успешен, что президенты-республиканцы в своей политике прямо исходят из религиозных убеждений. Что Рейган с его борьбой против «империи зло», что Буш с его фанатизмом. Страх терроризма как эффективное средство манипуляции сознанием – тема, разрабатываемая испокон веков. Понятие террора (terror и значит ужас) ввел еще Аристотель для обозначения особого типа ужаса, который овладевал зрителями трагедии в греческом театре. Это был ужас перед небытием, представленным в форме боли, хаоса, разрушения. Доктрина превращения страха в орудие власти принадлежит якобинцам и подробно изложена в сочинениях Марата. Марат же сформулировал важнейший тезис: для завоевания или удержания власти путем устрашения общества (это и есть политический смысл слова «террор») необходимо создать обстановку массовой истерии. Терроризм – средство психологического воздействия. Его главный объект – не те, кто стал жертвой, а те, кто остался жив. Это театр абсурда новой вселенной где, как я писал во время Второй Мировой войны, «ничто не имеет смысла – ни добpо, ни зло, ни вpемя и ни пpостpанство, в котоpой то, что дpугие люди зовут успехом, уже не может служить меpой».

Эти средства повышения устойчивости должны страховать демократию, говоря политическим языком, от «тирании большинства», а на языке системной теории – преобразовывать шум в осмысленные сигналы, которые затем достаточно произвольно наделяются смыслом с целью построения из них идеологических систем. Тем самым политическая система управляется трояко: прямыми решениями элиты; решениями граждан, осуществляющимися через выборы и косвенными влияниями, регулирующими процесс формирования мнений граждан.

В книге «Элементарные формы религиозной жизни» Э. Дюркгейм показывает, что символические формы выступают именно как социокультурное средство интеграции. Символический характер объектов, которым поклоняется то или иное социальное объединение (клан), обусловлен, по Дюркгейму, реальной необходимостью объединяющего центра для членов клана. Таким образом, символические формы выполняют функцию объединения. На западе потребительство, в том числе потребительство информации, заменило подлинную жизни, настоящие чувства и истинную религию. То есть вместо настоящих ценностей людям подсовывают фальшивки. Западные власти идут на такое, чтобы сохранить существующую несправедливость, при которой меньшинство владеет предметами роскоши, а большиство на это только смотрит.

Уже результатом размышлений Аристотеля стала идея о тотальности отношений власти, понимаемой Аристотелем как «общение». Собственно, «общение» – это и есть акт власти, оно выступает не столько посредником между субъектами власти, а, являясь посредником, функционирует как «речевое тело» власти, наполняющее институциональные формы – государство, семью, различного уровня группы. «А тот, кто не способен вступить в общение или, считая себя существом самодовлеющим, не чувствует потребностей ни в чем, уже не составляет элемента государства, становясь либо животным, либо божеством». Таким образом, на территории политического дискурса свершаются акты подчинения и господства, но, так как, по Аристотелю, эти акты носят универсальный характер, то особого рода тотальность политического дискурса становится очевидной.

В этом смысле можно говорить о «сверхплотности» политического дискурса, что означает его способность по отношению к другим дискурсам (поэзия, искусство, юриспруденция) быть местом универсального апологетического акта. (Например, когда поэт выступает с трибуны и говорит о невыносимости и преступности безразличия к факту насилия, то в политическом дискурсе это чувство это метафорика легко «конвертируется» в концепт «общечеловеческих ценностей» и «прав человека», или же, если это происходит в контексте социал-коммунистической идеологии, в клише «классовой справедливости» или «необходимости жертв во имя будущего»). Одновременно язык политики пытается предельно анонимизировать индивидуальность человеческого стиля, ради его конвертации в универсальный контекст бесконечной циркуляции конечного и замкнутого на себя набора значений. Другими словами, имя в «горячем» политическом дискурсе испаряется, чтобы возникнуть в ситуации сбоя, скандала, ошибки, конденсироваться на этих разнообразных складках, окружающих нестерпимо подлинную «политическую истину».

Доминирующее положение политического дискурса приводит к тому, что он узурпирует все права на обнаружение в реальности «достоверного» в любом виде. (Эффект доминации создает прежде всего медиальный новостной политический дискурс с его претензией на сокращенную, но полную достоверность (!) в изложении событий). Аристотель говорит о первичности политического «общения» по отношению ко всем другим практикам, которые в дискурсивном поле власти выступают как возможность.

Всякое общество так или иначе управляется, по какой причине глобальный исторический процесс возможно рассматривать в качестве глобального процесса управления, во-первых, объемлющего множество процессов региональных управлений (политик региональных государств и международных, государственно не оформленных сил: мафии, еврейство диаспоры) и, во вторых, протекающего в иерархически высших по отношению к нему процессах жизни Земли и Космоса. Соответственно этому, при взгляде с позиций достаточно общей теории управления на жизнь обществ на исторически длительных интервалах времени (сотни и более лет), средствами воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью, являются:

1. Информация мировоззренческого характера, методология, осваивая которую, люди строят – индивидуально и общественно – свои «стандартные автоматизмы» распознавания частных процессов в полноте и целостности Мироздания и определяют в своем восприятии иерархическую упорядоченность их во взаимной вложенности. Она является основой культуры мышления и полноты управленческой деятельности, включая и внутри-общественное полновластие как в пределах региона, так и в глобальных масштабах.

2. Информация летописного, хронологического, характера всех отраслей Культуры и всех отраслей Знания. Она позволяет видеть направленность течения процессов и соотносить друг с другом частные отрасли Культуры в целом и отрасли Знания. При владении сообразным Мирозданию мировоззрением, на основе чувства меры, она позволяет выделить частные процессы, воспринимая «хаотичный» поток фактов и явлений в мировоззренческое «сито» – субъективную человеческую меру распознавания. (В настоящем контексте под культурой понимается вся информация, в преемственности поколений не передаваемая генетически).

3. Информация факто-описательного характера: описание частных процессов и их взаимосвязей – существо информации третьего приоритета, к которому относятся вероучения религиозных культов, светские идеологии, технологии и фактология всех отраслей науки.

4. Экономические процессы, как средство воздействия, подчиненные чисто информационным средствам воздействия через финансы (деньги), являющиеся предельно обобщенным видом информации экономического характера.

5. Средства геноцида, поражающие не только живущих, но и последующие поколения, уничтожающие генетически обусловленный потенциал освоения и развития ими культурного наследия предков: ядерный шантаж – угроза применения; алкогольный, табачный и прочий наркотический геноцид, пищевые добавки, все экологические загрязнители, некоторые медикаменты – реальное применение; «генная инженерия» и «биотехнологии» – потенциальная опасность.