Иллюстрации виртуализации

Чтобы доказать, что современное общество действительно виртуализируется и проиллюстрировать этот процесс приведу несколько примеров.

Потребление. В наше время потребление является систематическим актом манипуляции знакам. Чтобы стать предметом потребления, предмет изначально должен стать знаком. «В условиях массового производства и массового потребления в качестве товара выступает прежде всего знак. Социальный статус товарного знака определяет, каких денег стоит вещь, не указывая на ее реальные свойства и на затраты труда по ее производству. «Происхождение» предложения ныне обеспечивается рекламой. Реклама создает образ товара или фирмы. Именно эти образы, а не реальные вещи обращаются на постмодернистском рынке. Физический объект рекламы перестает быть означаемым и становится «означающим» по отношению к рекламируемому образу».

Политика. Борьба за политическую власть сейчас – это не борьба партийных организаций или конкуренция программ действий. Это борьба образов политических имиджей, которые создают рейтинг. В ходе выборов больше не происходит сколько-нибудь существенная смена чиновников-экспертов, которые осуществляют рутинную работу по управлению в «коридорах власти». Меняются так называемые публичные политики, то есть те, кто буквально работает на публику.

Психология. Чтобы показать, насколько виртуализируется общение между людьми, приведу лишь цитату из книги психолога Эрика Бёрна «Игры, в которые играют люди». «Различные варианты одной и той же игры могут на протяжении нескольких лет лежать в основе семейной и супружеской жизни или отношений внутри различных групп. Утверждая, что общественная жизнь по большей части состоит из игр, мы совсем не хотим этим сказать, будто они очень забавны и их участники не относятся к ним серьезно. Существенной чертой игр людей мы считаем не проявление неискреннего характера эмоций, а их управляемость. Это становится очевидным особенно в тех случаях, когда необузданное проявление эмоций влечет за собой наказание. Игра может быть опасной для ее участников. Однако только нарушение ее правил чревато социальным осуждением».

Суть же затронутого нами вопроса о психической подоплеке культуры состоит в том, что поведение особи биологического вида, называемого ныне Человек Разумный, должно строиться, как выгодно нам, на основе:

врожденных инстинктов и безусловных рефлексов, бездумно-автоматической отработки привычек и освоенных навыков поведения в ситуациях-раздражителях, разумной выработки своего поведения на основе памятной и вновь поступающей информации, интуиции, выходящей за границы инстинктивного и разумного, рекомендации которой впоследствии могут быть поняты разумом.

Могущество слов находится в связи с вызываемыми ими образами и совершенно не зависит от их реального смысла. Очень часто слова, имеющие самый неопределенный смысл, оказывают самое большое влияние на толпу. Таковы, например, термины: демократия, социализм, равенство, свобода и т. д., до такой степени не определенные, что даже в толстых томах не удается с точностью разъяснить их смысл».

Природа манипуляции состоит в наличии двойного воздействия – наряду с посылаемым открыто сообщением манипулятор посылает адресату «закодированный сигнал», надеясь на то, что этот сигнал разбудит в сознании адресата те образы, которые нужны манипулятору. Это скрытое воздействие опирается на «неявное знание», которым обладает адресат, на его способность создавать в своем сознании образы, влияющие на его чувства, мнение и поведение. Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия. То есть образы, как и слова обладают суггесторным воздействием и порождают цепную реакцию воображения. Двадцатый век показал немыслимые ранее возможности знаковых систем как средства власти. Особое место заняли зрительные образы.

Как правило, они употребляются в совокупности с текстом и числами, что дает многократный кооперативный эффект. Он связан с тем, что соединяются два разных типа восприятия, которые входят в резонанс и взаимно раскачивают друг друга – восприятие семантическое и эстетическое. Эффект соединения слова и образа хорошо виден на простейшей комбинации. Добавление к тексту небольшой порции зрительных знаков снижает порог усилий, необходимых для восприятия сообщения. Это картинки, которые делают доступной для ребенка книгу, графики и диаграммы делают доступной и интересной статью для ученого.

Гениальным изобретением для передачи сообщений были комиксы. В США до расцвета телевидения они были мощным инструментом идеологии. Культуролог Умберто Эко писал, что комиксы породили уникальное явление – массовую культуру, в которой пролетариат воспринимает культурные модели буржуазии в полной уверенности, что это независимое самовыражение». В 60-х годах в США ежедневно читали комиксы от 80 до 100 миллионов человек. Получив такую власть над читателем комиксы стали выполнять множество идеологических функций. Авторы комиксов вместе со специалистами по психоанализу и лингвистике, разрабатывают и внедряют в сознание неологизмы – новые слова, которые моментально входят в обыденное сознание, язык массового сознания, а затем и официальный язык.

Другой пример – использование зрительных образов в сочетании с авторитетом науки. Речь идет о географических картах. Они оказывают на человека огромное идеологическое воздействие. Со времени зарождения геополитики (начало века) карты стали интенсивно использоваться для манипуляции общественного сознанием. Карта как способ «свертывания» и соединения разнородной информации огромной, почти мистической эффективностью.

Власть господствующего класса держится не только на насилии, но и на согласии. Механизм власти – не только принуждение, но и убеждение. Именно в силе и согласии гарантия стабильности власти. Положение, при котором достигнут достаточный уровень согласия Грамши называет гегемонией. Гегемония предполагает не только согласие, но благожелательное (активное) согласие. В своей пропаганде в Германии мы исходили из фрейдистского сексуального образа: вождь-мужчина должен соблазнить женщину-массу, которой импонирует грубая и нежная сила. Сейчас, когда главное – стабильности, мы педалирует обратную тему, демонстрируя женскую натуру где надо и не надо.

Второй блок приемов фанатизирования массы опирается на инстинкт смерти ТАНАТОС – другой главный в психоанализе Фрейда инстинкт. Цель была разжечь самые архаичные взгляды на смерть, «преодолеть» ее, самим стать служителями смерти – так удалось создать особый нечеловечески храбрый тип армии – СС.

В наше время мы обрашаем агрессию людей внутрь них самих, демонстрируя в новостях чистое, неаргументированное насилие, жертвой которого может стать каждый. В результате люди боятся своих соседей и надеются только на власть.