В западном обществе эта жажда выхода за пределы, смерти, преодолевается смакованием чужой смерти в кино и в новостях. Информационное общество – это порнография, приводящая к тому, что потенция ее членов изливается впустую, без результата, которым должно быть порождение нового. Вместо жизни – имитация, направленная на маскировку той истины, что человек, который не властен над своей жизнью – раб! Западная система порабощает даже духовно.

Высшей на лестнице вечных идей, объединяющиих людей, теоретик анархизма Прудон считал Справедливость. «Бог стал слугой справедливости» так расшифровывал он евангельский сюжет. На земле Справедливость выражена Правом, Сила – основа Права. Народ, обрекающий себя на рабское состояние достоин подобной участи до тех пор, пока не перейдет к активному неповиновению. Идеал спонтанно рождается в недрах народной жизни, и любые институции государства существуют постольку, поскольку хотя бы отчасти соответствуют этому идеалу. Если они перестают соответствовать, происходит резкая перемена в социальном ландшафте.

Прудон показывает, что тотемическая система моделирует организацию и служит ее самосохранению. Тотем – это символ группового единства. Это знак, посредством которого одно социальное объединение отличается от другого. Мыслитель считал, что символизация общественных отношений, социальных связей вообще присуща любому обществу. Вот только Западные символы не такие жизнеспособные. Потому что жизнь символам дает самопожертвование. Кто готов пожертвовать собой ради денег?

В случае идеи демократии мы снова имеем дело именно с «внушением», таким же очевидным, как и та его форма, о которой мы говорили несколько выше. Когда то или иное убеждение распознается как результат простого внушения, и когда механизм воздействия этого внушения становится очевидным, само оно тут же теряет свою силу: в подобных вопросах беспристрастное и чисто «объективное» (как это модно говорить сегодня вслед за специфической терминологией некоторых немецких философов) исследование намного более эффективно, нежели сентиментальные декламации и партийные дебаты, которые, будучи лишь выражением тех или иных сугубо индивидуальных и частных мнений, ничего никогда никому не доказывают.

Самые решительные доводы против демократии можно сформулировать следующим образом: высшее не может происходить из низшего, поскольку из меньшего невозможно получить большее, а из минуса плюс. Это абсолютная математическая истина, отрицать которую просто бессмысленно. Следует заметить, что точно такой же аргумент применительно к иной области можно выдвинуть против материализма. И в подобном сближении демократии с материализмом нет никакой натяжки, так как они гораздо теснее связаны между собой, чем это кажется на первый взгляд. Кристально ясным и в высшей степени очевидным является утверждение, гласящее, что народ не может доверить кому бы то ни было свою власть, если он сам ею не обладает. Истинная власть приходит всегда сверху, и именно поэтому она может быть легализована только с санкции того, что стоит выше социальной сферы, то есть только с санкции власти духовной. В противном случае мы сталкиваемся лишь с пародией на власть, не имеющей оправдания из-за отсутствия высшего принципа и сеющей повсюду лишь хаос и разрушение. Нарушение истинного иерархического порядка начинается уже тогда, когда чисто временная власть стремится освободиться от власти духовной или даже подчинить ее в целях достижения тех или иных сугубо политических целей. Это является первоначальной формой узурпации, которая пролагает путь всем остальным ее формам. Истинность данного положения легко продемонстрировать на примере французской монархии, которая, начиная с 14-го века, сама того не ведая, подготовляла Революцию, уничтожившую, в свою очередь, и ее саму. В другом месте мы поясним это более подробно, в настоящий же момент ограничимся лишь простым упоминанием этого факта.

Если под словом «демократия» понимать полное самоуправление народа, правление народа над самим собой, в таком случае оно заключает в себе абсолютную невозможность и не может иметь никакого реального смысла ни в наше время, ни когда бы то ни было еще. Не следует поддаваться гипнозу слов: представление о том, что одни и те же люди одновременно и в равной степени могут быть и управляющими и управляемыми, является чистейшим противоречием, поскольку, если использовать аристотелевские термины, одно и то же существо в одной и той же ситуации не может пребывать одновременно в состоянии «акта» и «потенции». Соотношение между управляющим и управляемым с необходимостью предполагает наличие именно двух полюсов: управляемые не могут существовать без управляющих, даже если эти последнии незаконны и не имеют на власть никаких других оснований, кроме своих собственных претензий. Но вся искусная хитрость тех, кто в действительности контролируют современный мир, состоит в способности убедить народы, что они сами собой правят. И народы верят тем охотнее, что это для них весьма лестно, тем более, что они просто не обладают достаточными интеллектуальными способностями, чтобы убедиться в совершенной невозможности такого положения дел как на практике, так и в теории. Для поддержания этой иллюзии было изобретено «всеобщее голосование»: предполагается, что закон устанавливается мнением большинства, но при этом почему-то всегда упускается из виду, что это мнение крайне легко направить в определенное русло или вообше изменить. Этому мнению с помощью соотвествующей системы внушений можно придать желаемую ориентацию. Мы не помним, кто впервые употребил выражение «фабрикация мнений», но оно удивительно точно характеризует данное положение вещей, хотя к этому следует добавить, что не всегда те, кто внешне контролируют ситуацию в обществе, располагают всеми необходимыми для этого средствами. Последнее замечание помогает понять, почему полная некомпетентность даже самых высоких политических деятелей не имеет все же решающего значения для состояния дел в обществе. Но поскольку мы не намереваемся здесь разоблачать систему действия того, что называют «механизмом власти», заметим лишь, что сама эта некомпетентность политиков лишь служит укреплению демократической иллюзии, о которой мы говорили выше. Более того, некомпетентность необходима таким политикам, чтобы подкрепить видимость своей изначальной причастности к большинству, чтобы доказать свое сходство с большинством, которое, будучи поставленным перед необходимостью высказать свое мнение по тому или иному вопросу, обязательно обнаружит свою полнейшую некомпетентность, так как большинство в своей массе с необходимостью состоит из людей некомпетентных, в то время как люди, основывающие свое мнение на действительно глубоком знании предмета, всегда неизбежно окажутся в меньшинстве. Но наша готовность отдать жизнь за наши идеи поможет победить Голиафа, который погряз в гедонизме, и не желает рисковать.

Отсюда вывод: в иерархии управляющих миром идей, западная идея обогащения уступает исламской идее справедливости, ради которой люди готовы отдать жизнь. Поэтому главенство Запада, купленное даже не за чечевичную похлебку, а за обманку, падет под ударом справедливого гнева исламского мира.

Демократия изжила себя. Ее подпорки – обман и деньги, дискредитировали западную систему слишком явным злоупотреблением ими. Последний бастион Запада – церковь, опозорена сексуальными скандалами. Вскоре, после того, как (спровоцированный Ахмадинежадом) Запад убьет доверие к себе, вместе с массовым убийством иранского населения, человечество познает справедливость Аллаха.

Христианский Бог – это Бог рабов. Сами себя они не называют слабыми, они называют себя «добрыми», «рабами божьими». В поработительные моменты истории впервые делается возможной дуалистическая фикция доброго и злого Бога. Руководствуясь одним и тем же инстинктом, порабощённые низводят своего Бога до «доброго в самом себе» и вместе с тем мстят своим господам тем, что их Бога обращают в дьявола. В христианстве инстинкты подчинённых и угнетённых выступают на передний план: именно низшие сословия ищут в нём спасения. Казуистика греха, самокритика, инквизиция совести практикуются здесь как занятие, как средство против скуки. Скука – последний враг Запада, не имеющего цели, ради которой можно отдать свою жизнь. А жизнь человека принадлежит тому, кто способен ее отнять. Мусульмане вскоре будут готовы на массовые самопожертвования в повсеместных терактах против неверных, что даст исламу власть над миром.

Данте спрашивает Кларка о прочитанном в мемуарах духа Сталина:

– Неужели ты допустишь, чтобы такие идеи реализовались?

– Нет. Поэтому я борюсь с его идеями?

– Как? Переспав с победительницей конкурса красоты?

– Именно. В сфере духа любой союзник важен. Я таким образом, с помощью духа секса, привлекаю на свою сторону другие духи, переспав с их символом, в моем случае – с Герой, богиней материнства. А ты с кем подружился?

– Гера? Разве ты не знаешь, что она меня подставила?

– Потому что ты ее отверг. У тебя комплексов больше, чем у нее. Но ее я освободил от них. А ты не захотел ей помочь. Как же твоя идея единства?

– Да, я понял, не стоит винить ее.

– Вот именно. Но и себя не надо казнить. Освободись от старых эмоций. Завтра у тебя будет возможность для реванша. Придется нелегко. Будет Залтмен. Готовься!

МЕМУАРЫ ВОПЛОТИВШЕГОСЯ В АФРОАМЕРИКАНЦЕ ДУХА ГЕББЕЛЬСА (виртуальность).

Завоевание информационного пространства равносильно завоеванию мира. А для того, чтобы людьми легче было управлять, надо упростить их сознание до животных инстинктов. Это способствует реализации целей моих непосредственных заказчиков – рекламодателей. Экономическая и политическая элита стала единой.