Она вылезла из-под душа и перекрыла воду. Затем взялась за телефон на стене ванной комнаты и быстро набрала личный номер Терри.

— Мне надо поговорить с Терри.

— Он занят.

— Скажи ему, это очень важно.

— Важно то, что он сейчас делает.

— Крис, немедленно позови Терри к телефону,— вскипела Салли.

Он оставил ее на "привязи" у телефона: вода капала с нее на пол, она стояла в ванной голая, вся в ожидании.

Затем на линии появился Терри,

— Ну что там еще?

— Ты согласился выступить в четверг в восемь вечера?

— Ну и что? — сказал он.— Вечер, предшествующий выдвижению кандидатов.

— А то, что это значит, ты будешь выступать в одно время с "Программой Косби". А шоу Косби отнимет у тебя половину аудитории! Не верю, чтоб Кронкайт согласился на это время.

— Это вовсе не будет Кронкайт,— сказал он. Потом назвал имена четырех интервьюеров.

— Бог ты мой, Терри! Они ж разорвут тебя на части.

— Не смеши меня! Это будет все равно что "Встреча с прессой" в самое выгодное время.

— Кто тебе сказал, они сами?

— Послушай, Салли, дело сделано. Разговор окончен.

— Это Крис посоветовал тебе так поступить?

— Мы обсуждали это вместе.

— Пожалуйста, Терри, послушай меня. Крис толковый мальчик. Но он прыгнул выше головы. Вся стратегия была построена на том, чтобы не вылезать. Оставаться загадочным. Заинтриговать их. Стрелять только наверняка. Не меняй стратегии. Ну пожалуйста. Тогда сработает.

— А я не согласен,— сказал он.— Я считаю, мне пора слегка высунуться. Показать всем, что я здоров и жизнеспособен.

— О'кэй. Может, ты и покажешь. Но не во время "Программы Косби".

— Черт возьми, Салли, я же сказал, вопрос решен. Я сделаю это в тот самый час, завтра вечером. А потом вечером я даю предвыборный обед.

— Официальный?

— Да.

— Значит, тебя сфотографируют?

— Таков замысел, Салли.

— Но ведь ты будешь в смокинге. Будешь выглядеть как аристократ. Совсем не твой образ.

— А может, как раз мой. Должен стать моим.

— Послушай, что я скажу. Пожалуйста, ну пожалуйста, Терри. Ты — парень с другой стороны. Ты человек из народа. Аристократ — Бейкер. Сколько раз мы обсуждали этот вариант. Он сработал для Истмена. Он сработает для тебя.

— Мне пора, Салли.

— Терри, ты должен разрешить мне вернуться. Ты теряешь нюх.

— Ты забыла про свою проблемку?

Томми Картер — внезапно пришло ей в голову. Как он мог узнать об этом?

— Что… что ты хочешь этим сказать?

— Пара твоих друзей. Я встретился с ними. Ясно?

Тут она поняла, что он имел в виду Манкузо и Росса.

— Найдешь выход, буду счастлив получить от тебя весточку.— Голос был успокаивающим, но смысл зловещим.— Подумай об этом, дорогая,— сказал он. И дал отбой.

Но ей ни к чему было об этом думать. Она всегда знала: Томми Картер не сможет доказать, что она была в баре "Четыре времени года". Это могли сделать только Росс и Манкузо.

19.25.

Манкузо подошел к входу в Западном крыле Белого дома. Человек из секретной службы проводил его в маленькую приемную. Он сел и постарался перестать чувствовать себя неловко в своем выходном твидовом костюме. Но для августа ткань была чересчур тяжелой, а твид щекотал ему зад и ноги. Себя он ощущал чем-то вроде курдюка с салом. Сидит тут в Белом доме и ждет встречи с президентом, ждет, когда ему объявят благодарность, которую он не заслужил и не заработал. Молодая кудрявая секретарша выглянула в сводчатый проход, и он тут же вскочил на ноги.

— Сейчас вас примет мистер Бендер, идите сюда.— Она вышла, заставив его сорвать с головы шляпу и трусить за ней следом, на ходу поддёргивая прилипавшие к телу штаны.

Она провела Манкузо в один из кабинетов, обшитых панелями из дорогих сортов дерева и уставленных нечитанными книгами. Тут стоял большой блестящий от полировки письменный стол, совершенно пустой, если не считать кожаной папки. Множество фотографий в рамках восемь на десять занимали каждый свободный дюйм на стенах. По большей части черно-белые, все они изображали знаменитостей и известных политиков, стоящих рядом с одним и тем же неулыбчивым, седым маленьким человечком. Манкузо узнал двух пап, английскую королеву, Эдлая Стивенсона, Фрэнка Синатру. Маленький седой человек на каждой фотографии выглядел совершенно одинаково. Казалось, он никогда не был молод и никогда не состарится.