Шрифт:
— Ага, — заметила Стил, — звучит утешительно. Уверена, муж Мунро и ее дети почувствуют облегчение.
— Я только хочу сказать, что для Мясника игра подошла к концу. Вряд ли он снова вернется к прежним забавам, скорее это начало новой игры.
— Бог мой, ну это вообще громадное утешение. Мерзавец и так был исчадием ада, во что же он превратится теперь?
— ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ! — Рыдания в темноте. — ПОЖАЛУЙСТА!
— Хитер? Ты не спишь?
— При таком-то шуме? — Она потерла глаза, ей казалось, что в них насыпали песок. — У тебя есть еще эти таблетки? Мы можем вместе…
— Ты от них плохо себя чувствуешь.
— Я просто хочу спать…
Крики смолкли, сменившись глухими ударами, — миссис Я Офицер Полиции билась о металлические стены своей тюрьмы.
Хитер застонала и уставилась в непроницаемую тьму:
— Келли, расскажи мне что-нибудь.
— Яне…
— Пожалуйста…
— ПОМОГИТЕ!
— Я… — Келли замолчала. — Ничего не могу придумать.
Хитер протянула руку сквозь прутья, разыскивая свою сокамерницу.
— Расскажи мне о своих маме и папе — тех, которые хорошие.
Последовала длинная пауза. И тут она поняла, что Келли плачет.
— О господи, прости. Все нормально, ты ничего не обязана мне рассказывать.
Келли шмыгнула носом:
— Нет. Я… — Она крепко сжала руку Хитер. — В некотором царстве, в некотором государстве жила принцесса, и случился у нее день рождения. Ей исполнилось двенадцать, и она должна была пойти в кино на «Аристократов» и получить на ужин рыбу и чипсы.
— Келли, ты вовсе не должна…
— Когда они ехали из своего замка в Банчори в город, они пели. Солнышко светило…
— Я ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ!
— Солнышко светило, и они опустили в машине стекла. Принцессе… принцессе подарили большой пакет фигурного мармелада на день рождения, и она наклонилась вперед с заднего сиденья, чтобы угостить короля и королеву. Королю больше всего понравились красные фигурки, и пока он искал… — Она замолчала. — Грузовик… Злой колдун…
Хитер чувствовала, как она дрожит, сидя с другой стороны решетки.
— Как будто гром ударил. Грохот… Господи, я никогда не слышала такого грохота, и везде сыпалось стекло. Мама кричала, а потом всё стало вертеться и вертеться. С боку на бок… — Она сжала руку Хитер так сильно, что той стало больно. — Мы лежали вверх колесами на обочине, и я не могла двигаться, а они висели, как летучие мыши, на своих ремнях безопасности… И вездекровь.
— Ох, Келли, мне так жаль…
— А меня вдавило в крышу машины, и я вся была в крови. Мама и папа мертвые, а я вся пропиталась их кровью…
56
Ренни положил перед Логаном большую стопку газет и грохнулся на стул для посетителей:
— Куда подевался наш начальник?
— Беседует с представителями отдела по профессиональным нормам. — Логан перебрал стопку: «Ивнинг Экспресс», «Абердин Икзэминер», «Скотмен», «Обсервер», еще несколько газет из числа желтой прессы.
— Есть что-нибудь?
— Да ничего такого… Имя Элизабет Николь никто не разглашал, как и ее адреса. И по радио ничего, и по телевизору. Отдел прессы заявил, что они не распространяли подробностей.
— Тогда откуда Мясник узнал, где ее искать?
Ренни заерзал на пластиковом сиденье.
— Ты не… — Он покраснел и откашлялся. — Ты кому-нибудь говорил про Лауру?
— Что? Что ты грязный старикашка, а она…
— Ей пятнадцать. — Он еще гуще покраснел.
— Нет, ты, наверное, шутишь!
— Я проверил… Клянусь, я думал, она старше. Она сказала, что собирается в университет.
— Ну да, когда окончит начальную школу.
— Я не знал! — Ренни еще поерзал. — Ты не говори никому, ладно? Пожалуйста! Ты ведь ее видел, она с самого начала на меня вешалась. Я правда не знал!
— Мать твою… пятнадцать…
— Она не выглядит на пятнадцать! Ты сам видел ее. Ты ей выпивку покупал в пабе!
— Верно, но, согласись, есть разница между покупкой несовершеннолетней рома с кока-колой и слизыванием с нее золотистого сиропа.