— То есть как, простых сталкеров?

— А вот так. Самых что ни на есть простых сталкеров. Нужны были практики с образованием, а не теоретики без практики. Учитывая, что по молодости нам довелось ходить и до центра Зоны, да и связями нужными обзавелись к тому моменту, данное предложение выглядело логичным. Вот только если б я знал, какие бумаги Паша умудрился найти и что он задумал… Тенёв затянулся и налил ещё по полкружки ароматной жидкости.

— Так получилось, что все мы принимали участие в одной из первых экспедиций на Аномальные Территории после Второго Взрыва, собственно и выжили из всех участников только мы втроём. Нам бы на большую землю вернуться надо было, да что-то остановило как будто. Несколько лет мы промышляли вольным сталкерством, видали Аномальные с таких сторон, с каких их мало кто видел, а потом выяснилось, что Борщик наш не просто администратор базы и по совместительству кабатчик, но повыше рангом птица. Завербовали его фсбшники наши, хотя это было всего лишь вопросом времени. Кстати, говоришь, Михалёв с Камышевским тебя чинили?

— Вы с ними знакомы? — Откровенность Тенёва была Максу непонятна, но чувствовалось, что просто так профессор такие вещи рассказывать бы не стал.

— Не то слово. Вся наша троица к ним за медицинской помощью во время скитаний по Аномальным захаживала и неоднократно. Вот скажи, — с ухмылкой поинтересовался Тенёв, — сколько лет, на твой взгляд, тому же Камышевскому?

— Ну, лет под сорок, — озадаченно произнёс Макс.

— А ведь Венечка почти наш ровесник, даже постарше будет, только вот мы уже на шестьдесят почти что выглядим, — ехидным тоном сказал Тенёв. — Он, к слову, единственный выживший из самой первой экспедиции. Если бы не Михалёв, то удобрять бы Венечке сейчас собой землю. Как уж он оказался в том месте, где той экспедиции конец наступил, это я сказать не могу, но притащил он Венечку к себе на базу, выходил его, с того света вытянул, можно сказать. Вот только сам Михалёв та ещё загадка. Ты слушай, лаборант, слушай и внимай. Мне эти игры в великие тайны уже в печёнках сидят, а тебе может и пригодится что услышанное, — Тенёв затянулся сигаретой. — Я сейчас в такой же ситуации, как и ты. То есть совершенно не представляю, куда мне идти дальше.

— А к тому же Михалёву?

— Сразу видно, что ты совершенно не в курсе, кто тебя с того света вернул, — в голосе Тенёва появилась нервозность. — Михалёв наш, Валерий свет Семёнович, уже давно должен лежать на погосте, поскольку если верить Паше, то шестьдесят лет ему исполнилось ещё в прошлом веке, накануне Первого Взрыва, однако же старый хрыч до сих пор топчет землю и коптит воздух. И как мы не просили его поначалу поделиться секретами и наработками с Институтом, слал он нас с нашими просьбами достаточно далеко. Только до поры — и к нему подход нашли со временем. Ты наверняка не в курсе, но Вторая База названа таковой вовсе не по порядковому номеру, а потому, что её накрыло Вторым Взрывом. Не выжил из персонала тогда никто, но когда мы с Пашей и Толей попробовали пробиться в её недра, то обнаружили означенных ранее Валерия Семёновича и Венечку, обосновавшихся там на постой. Понимаешь, какое дело — Камышевского я знал ещё со студенческих лет, но тут мне поначалу показалось, что от Вениамина осталось только тело со вставленным в него чужим сознанием. Однако потом за чаем пообщались мы с ним, юность вспомнили… это действительно был наш Камышевский, только гибель их экспедиционного отряда наложила на его и без того несладкий характер тяжеленный отпечаток. Если бы не Михалёв, притащивший его полумёртвого в своё укрытие, то скорее всего и не было бы нашего Венечки в живых. Так что кто знает, может он, спасая тебя, отдавал своего рода долг. Паша, к слову, периодически пытался его сманить в Институт, но бесполезно.

— Вы говорите, что Михалёв с Институтом работать отказался, но зачем тогда туда мотались институтские конвои?

— Затем и мотались. Михалёв хоть и отказался присоединяться к Институту, однако от определённого сотрудничества отказываться не стал. На взаимовыгодных условиях, само собой. Мы поставляли ему оборудование, продукты и прочее, даже умудрились выбить из него разрешение на присутствие институтских групп на его базе, а он, хоть и скрепя сердцем, но всё же делился некоторыми наработками.

— Так а причём тут какое-то Перерождение?

— А при том, что Михалёв являлся одним из участников данного проекта и существовал этот проект ещё до Первого взрыва. Некоторые, якобы осведомлённые, полагают, что существует он и поныне. Я считаю, что до Второго Взрыва он существовал точно, чуть позже расскажу почему. Кое-кто полагает, что собственно сам Первый взрыв являлся делом либо их рук, либо рук их противников, поскольку с какого-то момента проект стал опасен не просто для окружающих, но и для представителей властных кругов, а возможно и для всех властьимущих во всём мире. До определённого момента я полагал, что информационное поле Земли, оно же ноосфера, о которой писал Вернадский, является выдумкой из разряда НЛО и прочих тем для бульварной прессы, однако увиденное на Аномальных переменило моё отношение к данному вопросу в корне. В какой-то момент Перерождение, по всей видимости, получило возможность влияния на властную верхушку компартии, и вот тут-то они и прокололись — если с технической стороной у них было всё более чем великолепно, то в дворцовых интригах и политике они были полнейшими профанами, на чём и погорели. Появились какие-то дурацкие сухие законы, статьи о тунеядстве, перестройки разные и прочие попытки «сделать жизнь советских людей лучше». Переродить государство собирались тогдашние научные умы, заговорщики, кардиналы, иху мать, серые. Собственно и накануне Второго Взрыва творилось что-то похожее, а именно возросшее количество каких-то абсурдных законов, да и сфера политики стала больше походить на цирковое училище, нежели на собрание серьёзных мужей. Нагляднее иллюстрации того, чем вымощена дорога в зад и придумать сложно. Кгбшники никогда не ели хлеб свой зря и сразу определили, что учёные перешли дозволенные рамки, а затем… Вот я совершенно не могу с однозначной определённостью утверждать, что Первый Взрыв был инициирован какой-то одной стороной, поскольку выгоду в конечном итоге получили обе. КГБшники не только загнали опальных учёных в радиоактивное подполье, но и существенно обрубили им ресурсную базу. В то же время Перерождение получило практически непреодолимую защиту и исчезновение к себе интереса со стороны властей, поскольку в перестроечное и постперестроечное время вопрос власти интересовал политиков куда сильнее, нежели какая-то жалкая горстка учёных, обосновавшихся на заражённой территории. А уж ресурсами эта горстка учёных ещё в прежние времена запаслась вдоволь. Теперь ты понимаешь, какие возможности и наработки можно найти на Аномальных? Дистанционное влияние на политика — это не шуточки. Да пусть с ним, ты вот на это посмотри, узнаёшь?

Тенёв подошёл к странному длинному предмету, стоявшему в углу, и вынес его на свет.

— Знакомая штука, да? Как она там называлась, ну та, которую вы несколько лет назад притащили, ВЭ21005СКП кажется? Винтовка Энергетическая, она же Устройство № 21, пятый экземпляр, снайперская, компактная, прототип. Это того же поля ягодка, только у меня экземпляр 81. Серийный, к слову. Создавались они по образу и подобию возможно известных тебе гаусс-винтовок, которые в этих краях народ находил одно время. Генерируется сгусток плазмы, и затем разгоняется магнитным полем до умопомрачительных скоростей. Энергии поглощает море, перезаряжается долго, но уж если попадает, то сам понимаешь, мало не покажется никому. К слову — буйного нашего карусельного робота, который о четырёх осях и восьми колёсах, я успокоил именно из этой красавицы. Ну не красота, а? Оружию больше полувека, а оно до сих пор рабочее на все сто процентов. Умели ж делать. И это говорю я, не оружейник, а медик. Паша почему-то брезгливо называл ВЭшки старьём, хотя тут бы я с ним ещё поспорил — Дядя Вася её воссоздать так и не сумел. Кстати заметь, это компактный вариант. Некомпактный же, судя по документации, которую я у Завадского выцыганил некоторое время назад, предполагалось устанавливать на САУ.

— Ладно, это всё лирика, — Тенёв приободрился. — Мне уже самому интересно, что за артефакт сформировался в карусели после того, как я болтавшийся в ней не в меру ретивый и живучий БТР из этой голубушки приложил. Плазма, аномальное поле, металла много, органика… Что-то красивое точно должно было получиться. Но это я отвлёкся. Так вот, ты понимаешь, если уже в начале 80х годов прошлого века на нынешних территориях Аномальных существовало такое оружие, то какие ещё здесь могут быть сюрпризы?

— Михалёв мне рассказывал про Сержантов, Невидимок…

— С чего бы это ему быть с тобой таким разговорчивым… именно. Это своего рода биологическое оружие. Чуждое этому миру, но реально существующее и что особенно страшно, действующее. И знаешь что, мой юный друг, у меня есть веские основания полагать, что с некоторых пор ты сам являешься чем-то подобным.

— То есть как? — Сказать, что Макс был потрясён, это значило не сказать ничего. — Я-то тут причём?

— Для начала вспомни, какую дозу Адреналинки ты получил во время прохождения первой волны Выброса.