Остальные не годятся, пояснила все та же юная амазонка. Она сидела в доме у стены, медленно и с удовольствием протирая тряпками большой крепкий лук. Усталой или испуганной не выглядела. В слюне волкокрыс есть яд. Говорят, он не очень опасен для людей, но лучше не рисковать. Шкуры и мясо самих волкокрыс амазонки никогда ни для чего не использовали, ведь эти твари питаются всякой падалью. Только недоумки-мужчины вроде пещерных или долинных могут употреблять их мясо в пищу, изготавливать из него нечто вроде консервов, а из шкур шить плащи…

Сергея затошнило, и он с трудом поборол спазм. Дверь открылась, в дом заглянула женщина. Она стояла на перекладине вышки ниже порога, поэтому видна была только выше пояса — для Сергея это было непривычно и удивительно.

— Привет, мальчишки! — весело сказала она. — Как спалось на новом месте? Айда завтракать, проголодались небось?

Они спустились и направились вдоль страшного поля битвы к дому Веры. Денис шел слева от Сергея, крепко держа отца за руку, и прятался за ним, время от времени выглядывая в направлении поля.

На поле суетились женщины: часть растаскивала пронзенных стрелами удильщиков, часть засыпала снег с помощью самодельных деревянных лопат и старых ведер.

В просторном доме Веры самой хозяйки не оказалось, зато гостей встретил высокий бритоголовый парень. При виде поднимающихся в дом мужчин он с радостным лицом кинулся навстречу и стал помогать.

— Надо же! Мальчишки! Нашего полку прибыло!..

По его вихляющей, игривой интонации Сергей тут же все понял. Это про него Вера вчера сказала: «Почему мы его до сих пор не убили?».

— Что не вашего — я тебе гарантирую, — с угрозой в голосе сказал Макс, отталкивая руку бритоголового.

Сергей не знал, плакать ему или смеяться.

Мужчины снимали защитные костюмы и аккуратно складывали их в углу.

— Ты как тут жив до сих пор, дружище? — скалясь, поинтересовался Макс.

Тот вздохнул:

— Ой, сам не знаю… — Он сделал красноречивое, неожиданно изящное для такого бугая движение рукой.

Сергей поймал себя за улыбку. Нечасто, но ему приходилось сталкиваться с подобными людьми в старые добрые времена, до Катаклизма.

— Вера сколько раз грозилась скормить птерам… Говорит, надоело тебя воспитывать, отдам птерам, может, они из тебя мужика сделают?.. Но я-то чем виноват? Природу ведь не обманешь… Природа — она ведь своего требует, — сказал он, нежно глядя на Макса.

Ангин вдруг хрюкнул, и Сергей с удивлением посмотрел на него: невозмутимый молчун мало на что реагировал в жизни, значит, эта ситуация была по-своему выдающейся.

— Садитесь пока, покушайте, — предложил парень. — Вера скоро будет.

Мужчины и мальчик ели в молчании. Парень крутился по дому, что-то подметал, стирал пыль, негромко напевая.

От Макса и Ангина держался на дистанции — видимо, чувствовал, что их природа требует врезать ему по челюсти. Рядом с Сергеем порхал с удовольствием.

— Папа… — прошептал Денис, наклонившись к отцу, — не обижайся на него… Он не виноват… Он несчастный…

Парень услышал.

— Ой, да ладно тебе, мальчик! — сказал он. — Ну в чем я несчастный-то?.. Хорошая у меня жизнь, не переживай!..

— Ты не представился, — грозно сказал Макс.

— Ленечка меня зовут, — сказал парень с непередаваемой интонацией. — А вы…

— А наши имена тебе знать необязательно, — отрезал Макс. — Ты как в деревне-то появился, Леночка?.. Извини — Ленечка… Неужели родился здесь?

— Ну прям! — с напускным возмущением сказал Ленечка. — Я сбежал из метро. С Красной Линии. Там стало невыносимо, просто невынос-симо! Я стал политическим беженцем, а потом ушел с караваном. Парни в караване скоро стали раздражаться, я едва продержался до деревни и упросил Веру меня оставить. Она моя крестная мама… Пришлось сначала даже попритворяться… ну… вы понимаете… Когда меня раскусили, караван ушел далеко. Не убивать же человека.

— Я бы убил, — спокойно сказал Макс.

— Ой, вот ты грубый и страшный! — сказал парень с удовольствием. — Умереть в твоих чудовищных лапах — такое нас-слаждение!

— Сейчас насладимся… — сказал Макс, приподнимаясь со своего места.

— Успокойся, — сказал ему Сергей. — Слушай, Леонид, а в метро на каких станциях ты бывал?

— На разных. Некоторое время жил на «Войковской», у анархистов… Им было все равно, кто я и откуда. Потом ушел от них на «Сокол». Там отлично, они богатели: хорошее свиноводческое производство налажено. Меня тоже хотели взять в свинари, но ухаживать за свиньями у меня таланта нет…