— Возьмем левее, — предложил Петрак.

Но Бочкарев думал о другом. Конечно, это было безрассудно, глупо, но кто сообразит в темноте, что русские разведчики решатся на подобное.

— Слушай, Василий, — зашептал он Петраку. — Принимай саперов и оставайся здесь. Через три минуты, если ничего не случится, отойдешь назад, к нашим. Иначе прикроешь огнем.

— А ты? — спросил Петрак.

— А я – вперед, — Бочкарев подозвал Ванника, лежащего метрах в двух от них.

— Дерзко, — только и сказал тот, после чего Бочкарев скомандовал всем «Встать, построиться!»

И плотной группой – в колонну по двое, они последовали вперед, прямо в немецкий тыл.

Если смотреть издалека – организованно и по-деловому по своей территории двигается немецкая пехота. Не прячась по кустам, не скрываясь, как противник. Значит – свои, значит, причин для тревоги нет.

Они прошли метров двести, а потом, дойдя до перелеска, Бочкарев скомандовал рассыпаться.

Рядом почти мгновенно оказался Ванник, быстрый и решительный.

— Молодец, капитан. Можно считать, прорвались.

— Рано радуешься, майор. Еще нет.

Они осторожно пересекли короткую полоску деревьев, вышли к широкому полю и остановились.

Стрельба и шум окончательно остались сзади, перестали расширяться вширь. Лежащее впереди пространство выглядело безопасным и тихим, звало пересечь его одним решительным броском. Но Бочкарев не торопился.

Через пять минут к нему вновь подошел Ванник.

— Чего ждете? Почему не двигаемся? — приглушая голос, спросил он.

— Пусть все успокоится. Время пока есть.

— А может пройти, не скрываясь? На нас немецкая форма, с вами поделимся масхалатами. Кто нас заподозрит?

Бочкарев отрицательно качнул головой.

— Нет, будем ждать. Кстати, товарищ майор, вот эти двое, которые с вами – у них подготовка как? Бежать, в случае чего, смогут?

— Смогут, но не долго. Скажите, — майор запнулся, — разумеется, вопрос не вовремя… Вы кадровый военный?

— Нет, не кадровый.

— Тогда как попали в разведку?

— Служил в артиллерии, потом, как узнали, что знаю немецкий – взяли в штаб. Побыл там. А однажды слышу, набирают в разведвзвод, и я попросился. Тем более, все данные есть, когда-то боксом занимался.

— Немецкий, значит, знаете?

Где-то неподалеку послышался гул. Похоже на грузовик или транспортер.

Они на пару секунд притихли.

— Вот так и попал. Зам взвода, потом командир взвода. А недавно повысили до командира роты.

Бочкарев подумал, что большая часть его начальной неприязни к этому человеку сама собой ушла. Опасность, как это бывает, сроднила их, убрав вне ненужное, демонстративное, что мешает понять человека в гражданской жизни.

— Как вас по имени-отчеству? — неожиданно спросил майор.

Бочкарев ответил.

— Значит, Сергей Николаевич. А я – Михаил Александрович.

— Ну, а вас ни о чем не спрашиваю, — произнес капитан. — Знаю, что не ответите.

— Не отвечу, — Бочкарев не разглядел улыбки, но по тону того понял, что майор улыбается. — Могу сказать, что мы сейчас выполняем задачу государственной важности. И вы, Сергей Николаевич, и я. Возможно, это самое важное, что в данный момент происходит на всех фронтах.

— Даже так? Не поверю, — усмехнулся Бочкарев. — Уж больно жиденькие силы: рота разведки дивизии, все в спешке, без подготовки. Да и не факт, что прошли. Не нравится мне это поле. Знаю, что нужно идти через него, но не нравится мне, и все. И тишина эта не нравится. Знаете, где обычно бывает тихо? Перед секретом или засадой.

— Нет, все так, — сказал майор. — Правильно, что быстро, правильно, что такими силами. Чем меньше людей знает, тем лучше. Задание такое.

— Задание, как задание. Ладно, идемте. Возьмем левее, мимо поля. Там у них ротный опорный пункт, но мы попробуем в темноте его обойти.

Обойти не получилось.

Они наткнулись на патруль или просто дозор из двух автоматичков. В темноте послышалось гортанное «Хальт!» – затем: «Вафн финлэген!» – «Стой, бросай оружие!»

Разведчики, идущие спереди, среагировав, дружно кинулись вправо и влево, уходя от тут же последовавшей длинной автоматной очереди. Почти без задержки в место, где находился враг, ответно ударили три или четыре автомата. И все затихло, вновь вернулась ночная непрочная тишина. Только теперь в этой тишине раздавались негромкие стоны.

Бочкарев метнулся на звук, едва не столкнувшись при этом с Ванником.

Был ранен в бедро Белушев и убит один из группы майора.

Бочкарев осмотрел рану, позвал Закаилова перевязать.

Затем осмотрел застреленных немцев.

Выходило отвратительно, совсем отвратительно. Группа себя демаскировала. Идти дальше – невозможно: крупных лесов нет, до отрогов Судетских гор далековато – до утра никак не поспеть. Раненого оставить нельзя, негласное правило разведчиков – ни при каких условиях не оставлять своих.