— Помню немного, — кивнул Бочкарев. — Агония фашистского зверя. Да и никакое новое оружие им не поможет.

— Ты у себя в роте противогазы когда проверял?

Бочкарев запнулся.

Сварливцев посмотрел на часы и решительно встал.

— Ладно, политико-воспитательную работу я с тобой провел, пошли.

— Куда? — удивился Бочкарев, быстро вставая вслед за своим начальником.

— К командиру дивизии. Прибыли важные птицы, похоже, из Москвы. Для тебя есть задание. И ватник свой здесь оставь.

У командира дивизии кроме него самого находились начальник штаба армии, начальник особого отдела, и неизвестный майор, крепкий, как пружина, строгий, а еще образцово подтянутый в совершенно немятой форме.

Бочкарев, рассмотрев майора, постарался незаметно огладить свою гимнастерку и запихнуть складки за спину.

— Вот, капитан Бочкарев, — доложил полковник Сазонов, командир дивизии, едва Бочкарев и Сварливцев представились. — Командир роты разведки. Боевой офицер, в должности меньше месяца, но на хорошем счету, до этого командовал взводом разведки, больше пятнадцати языков, имеет награды….

— Восемнадцать языков, — громко подшепнул Сварливцев.

Начальник штаба армии, генерал-майор Коломинов, посмотрел на Бочкарева испытующим властным взглядом.

— Когда последний раз ходили в поиск?

— Неделю назад, товарищ генерал-майор.

— Далеко?

— Километров десять, по тылам.

— Как обстановка? Что скажете?

— На нашем участке – семьдесят вторая пехотная дивизия из состава пятьдесят седьмого танкового корпуса. Никаких действий не предпринимают. — Бочкареву вспомнилась беззаботно поющая в лесочке птица. — Сдаваться не собираются.

— Ну, мы тоже не лыком шиты, — заметил Коломинов. — Воевать умеем. Как считаете?

— Так точно! — бодро вставился командир дивизии. — Научились.

— Подойдите к карте, — начальственно бросил Коломинов Бочкареву, пропуская мимо этот возглас.

На столе распласталась пестрая, зелено-желтая карта района боевых действий с красными и синими линиями и овалами, обозначавшими расположение наших войск, немецких и линию соприкосновения.

Незнакомый майор оказался тут же, рядом с Бочкаревым, едва ли не между ним и генералом.

Неприятная личность, подумал капитан. Наверняка, служака, все строго по уставу. И сапоги, небось, скрипят. Не хотелось бы иметь такого начальника.

Генерал быстро осмотрел карту, посмотрел зачем-то на майора, стоящего рядом с Бочкаревым, и опустил указательный палец на карту, к краю заштрихованного синими линиями овала, далеко к югу от красной линии фронта.

— Вот здесь?

— Так точно, товарищ генерал-майор, — подтвердил майор.

— Товарищ капитан, — Коломинов поднял взгляд на Бочкарева. — Вам ставится задача провести группу майора Ванника вот сюда.

Километров восемнадцать, прикинул Бочкарев. Местность пересеченная, с островками уже зазеленевшего леса, проберемся.

— Сколько человек в группе? — спросил он.

— Пятеро, — сообщил майор. — Вместе со мной.

Ну и наших столько же, подумал Бочкарев. Значит, сегодня ночью нужно будет разведать пути прохода, снять, если попадутся, мины и проволоку, а завтра выступить всем.

— Задача ясна? — спросил Коломинов.

— Так точно. Завтра ночью группу выведем за линию фронта.

— Отставить! — напрягся начальник штаба армии. — Сегодня ночью!

— Товарищ генерал… — начал Бочкарев, потом увидел застывшее лицо своего непосредственного начальника, командира дивизии, и обреченно добавил, — Есть сегодня ночью.

— Учтите, задание особой важности. Отвечаете головой. Если с группой что-либо случится, пойдете под трибунал! В двадцать четыре часа. Доложите, как поняли!

— Есть сопроводить группу сегодня ночью, — уныло ответил Бочкарев.

— Свободны!

В расположении роты властвовал начальник политотдела дивизии, подполковник Петрушкин, сухощавый, с постоянно прищуренным взглядом. Смотрел – как пристреливался. С соответствующими оргвыводами.

Сейчас он, собрав разведчиков вокруг себя, втолковывал про текущий политический момент.

— … распространяют большое количество ложных фотографий и листовок, в которых геббельсовская пропаганда показывает – в кавычках, разумеется, зверства Красной Армии. Поэтому население и немецкая армия в основной своей массе запуганы, потому как правды не знает. И вот тут возникает вопрос, как должен себя вести наш боец…

— Исключительно по уставу, — вставил кто-то. — Строевому.

Бочкарев не видел говорящего, но по голосу узнал Озеркевича.