— Если бы только это. Нет, они так далеко шагнули, что оторопь берет. Но не это я имел ввиду. Самое ужасное, что они верят в Гитлера, верят в свою Германию. Искренне и честно. Солдаты, ученые, конструкторы, инженеры, все поголовно. Понимаешь?

— Оболванены, вот и верят.

— Скажешь, оболванены! Оболваненным такое вот не дается, — Ванник кивком головы указал на почти расплывшийся следы от исчезнувших самолетов. — Нет, не все так просто. Потому как сражаемся не мы, а наше право на собственный мир и вера. Вера в будущее. И какая крепче окажется, честнее, правильнее – та и победит. Не оружие – а вера и идеалы.

Затем Ванник неожиданно спросил по-немецки

— Так ты говоришь, знаешь немецкий?

— Яволь, герр генерал, — ответил Бочкарев.

— Где учился? — Ванник не переходил на русский. — Расскажи подробно.

Пришлось рассказывать, хотя подробностей много и не набиралось. Про соседей, три семьи немецких коммунистов, пробравшихся в Советский Союз после краха Веймаровской республики, про долгие их рассказы об Интернационале и будущем, когда не станет государств – только одно, свободное и без границ.

К ним беззвучно подошел капитан Потапов, встал в сторонке, но генерал жестом пригласил его присесть рядом.

— Что?

— Ничего, никаких следов, — ответил Потапов. — Место, кстати, удобное. Движение небольшое, за час – не более пяти машин. Можно выдвигаться.

— Значит, так, — произнес Ванник. — С нами тебе идти нельзя.

— Товарищ ген…

— Отставить. Рассуди: в этом районе ночью произошел бой, а следом появляется офицер с явным следом от пули. Нет, рисковать нельзя.

— Но как же вы…

— Давай подумаем, что можно придумать для него.

— Для него? — Потапов недоверчиво посмотрел на Бочкарева. — А чего для него придумывать?

— Главное – документы. По-немецки говорит сносно, акцент не сильный, сойдет за диалект. И комплекции одной с тобой, твоя форма на нем висеть не будет.

— Товарищ генерал, ведь завалим же дело! Он при первом разговоре себя выдаст!

— Не думаю. Это же разведчик! С немцами на короткой ноге, все их привычки знает. Знаешь, капитан?

— Знаю, — усмехнулся Бочкарев.

— А это мы сейчас проверим, — насупился Потапов и на чистейшем немецком засыпал Бочкарева вопросами – словно азартный забияка-спорщик, пытающийся доказать собеседнику, что тот никогда не служил в армии. Звания, должности, содержание книжки солдата. Полевая жандармерия. Части СС, их отличие от Вермахта.

— Погоди-ка, — изредка встревал Ванник, — это не главное, он и не обязан знать.

— Хорошо, — утомился через десяток минут Потапов. — Вы же видите, многое не знает. Напоследок – в чем заключается честь немецкого солдата?

— А вот это, — встрял Ванник, убирая крохи веселья, которые проступили в его взгляде во время этого разговора, — сам расскажешь ему. А еще – все, чего он не знает.

— Рассказать – расскажу, — безрадостно согласился Потапов. — Но ведь сами говорили, документов на него нет.

— Есть вариант с книжкой СС, которая с портером Гитлера, — сказал Ванник.

— А как объяснить, почему у него такая, а не обычная солдатская?

Бочкарев, внимательно слушавший, решил встрять.

— К чему вообще документы?

Генерал и Потапов враз замолкли и повернули к нему головы с вопросительными непонимающими взглядами.

— Вот, к примеру, пленные, — поспешил пояснить Бочкарев. — Бегут из плена. Затем, после проверки, некоторое время обходятся без обычных документов, с какой-нибудь писулькой, на которой печать.

Ванник перевел взгляд на Потапова.

— Теперь понял?

— Так точно, — ответил тот. — Нешаблонное ситуационное мышление, согласен с вами.

— Даю тебе два часа. Расскажешь легенду, затем основательно пройдешься по штабу рейсхфюрера и нашему отделу. Да, и возьми солдатскую книжку Речкальцева, пусть выучит ее наизусть – от первой до последней страницы. Действуй.

— Слушаюсь, товарищ генерал.

Ванник, поднявшись с земли, ушел, а Потапов, приняв строгий и немного сердитый вид, повернулся к Бочкареву.

— Ну что, капитан. Начнем?!

Около десяти утра Бочкарев вернулся к своим разведчикам.

Белушев спал, Закаилов подремывал, Озеркевич наблюдал за окрестностями. Известие, что они вернутся без него, с капитаном Потаповым Закаилов выслушал по восточному спокойно, без вопросов. И Озеркевич промолчал, только почесал ухо.

— Пойдете по третьему варианту, вот этим маршрутом, — продолжил Бокарев, чувствуя какое-то смущение и неудовольствие, — Дождитесь ночи и выступайте. На нашей стороне в месте перехода сегодня и завтра будет дежурить группа.