— Вторая проблема, — продолжил Столбов. — Я не считаю нужным связывать себя тайными договоренностями даже с такой уважаемой структурой, как американское правительство. Нет, в том, что касается борьбы с мировым терроризмом, или если мы просто станем военными союзниками, темы для тайных переговоров найдутся. Но, как я понял, сегодня речь шла исключительно об общих политических принципах. И вот здесь, уважаемые господа американские партнеры, у меня никаких тайн нет. Поэтому вот мое предложение! — Столбов на несколько секунд приостановился, позволив Тане перевести. — Если администрация отеля разрешит журналистам присутствовать в холле, переговоры пройдут там. Если нет — я приглашаю мистера Каппеса выйти за территорию отеля, но в любом случае я готов засвидетельствовать свое уважение американскому народу только публично, в присутствии СМИ.

Татьяна перевела. Лица американцев не то чтобы изменились — все же профессионалы высшего уровня, но хоть на миг можно было прочесть шок возмущенного раздражения.

Если американцы сдержались, то представители Боброва — нет. Они принялись носиться среди журналистов, как овчарки в овечьей отаре. До Татьяны доносились раздраженные приказы типа «Выключить камеры! Все, сворачиваем, быстро уезжаем!» Продолжая пастушью аналогию, репортеры упирались, брыкались и на приказ не реагировали. Слышались возгласы: «Пусть начальство скажет». К машинам потянулись лишь две-три съемочные группы.

«По московскому времени сейчас утро, самый пик новостных программ, — подумала Таня. — Значит, все идет в прямой эфир».

Мистер Джефферсон что-то буркнул Столбову, Таня расслышала: «Мы так не договаривались» — и направился в отель вместе со своим спутником.

— Уважаемые дамы и господа, работники СМИ, — сказал Столбов, глядя на часы. — Думаю, десяти минут мистеру Каппесу хватит на то, чтобы выйти из отеля. Если этого не произойдет, то я в качестве информационной компенсации — не зря же вы сюда приехали — проведу пресс-конференцию на свежем воздухе. Буду рад вопросам о внешнеполитических принципах партии «Вера» и вообще любым вопросам. У меня от вас не больше секретов, чем от директора ЦРУ, и я готов рассказать вам все, что сказал бы американцу в приватной обстановке. — Столбов посмотрел на часы. — Отсчет десяти минут начался. За это время я расскажу вам предысторию нынешней встречи, как на меня вышли, какое предложение сделали. А вы можете решать сами, насколько это предложение было типовым и скольким представителям российской правящей элиты удалось избежать такого соблазна. Итак…

Кураторы просто выбились из сил. Они едва ли не физически пытались прервать пресс-конференцию: толкали штативы, лезли в кадр, чуть ли не ложились грудью на камеры. Репортеры их отпихивали, зло говорили: «У нас своя работа!» Дошло до мелкой драки. Тогда одного из кураторов телохранитель Столбова уронил в ухоженную немецкую канаву, а другого, особо агрессивного, задержал полицейский патруль, привлеченный неожиданным утренним столпотворением.

Ни через десять минут, ни через полтора часа — столько продолжалась пресс-конференция — американец из отеля так и не вышел.

Из большого интервью Столбова:

Какая ориентация необходима России западная или восточная?

Ориентироваться нужно на Россию. Когда «Вера» придет к власти, мы иногда будем давать в долг, но брать — никогда. Не будет никаких долгосрочных кабальных договоров ни с США, ни с Китаем. У нас любят повторять английскую поговорку: «У Англии нет постоянных друзей и врагов, есть только постоянные интересы», но почему-то не любят ей следовать. Так вот, Россия четко обозначает свои интересы и ориентируется на них.

Какие же интересы России вы сейчас считаете приоритетными?

Первоочередной — сохранение России как государства и выживание русского народа. Это — главное, на этом будет вся политика, и внутренняя, и внешняя. Если какой-нибудь международный фонд хочет привезти к нам программу сокращения младенческой смертности — милости просим, отблагодарим как-нибудь. Если какой-нибудь фонд хочет заняться планированием семьи — пошли домой, сразу и быстро.

Ваше отношение к ВТО?

ВТО — организация договорная. Договоримся, чтобы наши основные отрасли не разорились, — вступим. Нет — обойдемся без нее. Но, думаю, если говорить разумно, заранее решив, чем можно пожертвовать, а чем — ни при каких обстоятельствах, то вступим. Ну, и надо одно понимать: куда бы мы ни вступили, это только по своей воле и до той поры, пока считаем, что нам это выгодно. Неизменна на Руси только наша вера. Все остальное можно менять.

— Пипец!

— А подробнее?

— Что подробнее? — грустно сказал Бобров. — Пипец по всем фронтам. Во-первых, лопухнулись в Европе по самое «не могу». Все каналы, кто пять минут, кто пятнадцать, держали прямое включение. Потом давали в записях затяжной треп этого… К вечеру удалось подчистить эфир, но теперь уже весь Инет забит клипами. И жди завтра листовок на всех подъездах о том, как «Столбов не продался ЦРУ и разоблачил всех, кто уже продался».