Из последнего обращения Столбова:

Есть несколько вопросов, которые мне задают на встречах и присылают в газеты. Прямо сейчас на них и отвечу.

Спрашивают: «Кто за вами стоит?» Отвечаю — вы. Люди, которым надоело жить так, как мы живем сегодня, и они знают, что могут жить по-другому. Есть такие наши сограждане, которые доказывают, что мы должны жить так погано, как сейчас, чтобы, не жить еще поганее. Мол, такой у нас климат, менталитет и еще до кучи тысяча лет рабства. Кстати, все хочу узнать: где они эту тысячу лет насчитали? Твердят, мол, все мы азиаты, и сказки у нас про Емелю на печи, и дорогу нормальную не построить. И вообще, то ли жаль, что крепостное право отменили, то ли жаль, что Гитлер нас не захватил. Эти наши сограждане иногда себя называют державниками, иногда либералами. А я считаю, что они козлы. Все у нас есть, и работать мы умеем не хуже, чем в Европе, а иногда лучше. Надо только немножко порядок навести. Вот тот, кто так считает, тот и есть моя опора.

Почти параллельно с последним интервью Столбова шло последнее совещание Политической группы.

— Так, — хрипло и устало сказал Бобров, — мальчиков здесь нет, вопрос мужской и серьезный. Отвечаем прямо: что делаем со Столбовым?

— Сначала берем, — отозвался один из приближенных олигархов.

— Еще раз повторяю: мы исходим из того, что Столбов уже у нас в руках. Как? Давайте, кто не знает, не спрашивать. Чтобы было потом жить не стремно, если сорвется. Вопрос очень простой: прямо сейчас Столбов входит в эту комнату в наручниках. И мы ничем не ограничены. Что с ним сделать?

Бобров сказал это с такой энергией и уверенностью, что половина присутствующих взглянула на дверь: не стоит ли на пороге лидер будущей партии-победительницы?

— Перевезти на Лубянку.

— Замочить и в топку.

— Замочить и приклеить к руке пистолет.

— Замочить, положить в котлован, и пусть Лужок за ночь дом построит.

— Посадить в камеру к Ходору.

— Сбросить на парашюте в Афган, к душманам.

— Показательный процесс!

— Ну что вы как дети! Замочить — и нет проблем.

Все эти предложения были выстрелены за несколько секунд. Никто не воздержался.

— Проблема есть, — сказал Бобров. — Она в том, что уважаемое собрание проявило полный демократический плюрализм, разделившись на партию трупа и партию зэка, причем примерно одинаково. И это не все. На самом деле варианта четыре. А именно: завалить и предъявить труп стране. Завалить и спрятать, чтоб гадали: сбежал в Тибет или вернулся на планету Крион? Взять по ордеру и показать по ящику. Или взять тайно и упрятать, чтобы можно было, когда захотим, или замочить, или официально арестовать.

Из последнего обращения Столбова:

Еще вопрос, очень важный. Меня спрашивали. «У вас убили семью. Вы собираетесь мстить?» Отвечаю: не собираюсь. Никому. Если вот сейчас в студию войдет человек и скажет — «Это я сжег твою Надьку», не знаю, что бы с ним сделал. Сами понимаете. Но искать я его не собираюсь. Не хочу.

Поэтому я еще раз повторяю: никто никому мстить не будет. И я особо обращаюсь ко всем, кого сейчас запугивают. К «Единой России» в первую очередь. К чиновникам администраций. Вам сейчас говорят: «Придет Столбов и всех посадит». Не будет такого! Никого я сажать за прошлые грехи не собираюсь. Вот после седьмого декабря воровать и не исполнять свои обязанности не советую.

— Насчет того, чтобы этому товарищу совсем пропадать, — я против, — сказал присутствующий вице-премьер. — Во-первых, учитывая русские традиции, можно получить самозванца. Мы до сих пор не поняли, кто за ним стоит, может, они сразу вытащат дублера. Ну, а во-вторых, если дублера нет, то структура-то сохранится. И займется поиском своего лидера, живого или мертвого. Так что всяко лучше его показать…

— …и ждать уличных выступлений под лозунгом «Свободу Столбу»? — докончил министр МВД.

— Тогда показать стране труп. Поражу пастыря, и рассеются овцы!

— Тут своя проблема, — заметил чекист. — Будет другой лозунг: «Отомстим за Столбова».

— Да про него забудут через месяц! — нервно выкрикнул один из олигархов.

— Чтобы смести власть, хватит и дня. А предъявленный труп лидера — не тот случай, когда все легко спустить на тормозах.

— Есть и другая проблема, — заметил Бобров. — Если его убить, то неизвестно, кто возглавит партию, а это сейчас полувоенная структура. И этот неизвестный лидер, в отличие от Столбова, не то чтобы пообещает всех простить, но, что гораздо реальнее, объявит месть первоочередным пунктом программы. А договориться с этим лидером, — Бобров резким жестом отрубил возражения, — будет нелегко, потому что свежий труп — не очень подходящий фон для любых обещаний. Если уж договариваться с его штабом, то Столбов при этом должен быть жив. Ну и до кучи, вспомним свежую историю. Ярузельский Валенсу только интернировал, потому сейчас жив. Если бы расстрелял, мог бы и не дожить до мемуаров.

— Все равно считаю, надо мочить, — сказал равноприближенный олигарх. — Вот говорите: «Возьмем, спрячем, запрем». Куда бы мы его ни увезли, хоть на базу спецназа («Туда точно не надо», — возразили несколько голосов), хоть в чеченский зиндан, хоть в Лефортово, найдется кто угодно, хоть смотритель по тюрьме, хоть смотритель по зиндану, его вытащит и привезет в Москву. Пообещает ему Столбов министерский пост, и нам пипец. Да, мужики, давайте не будем пацанами: бригаду, чтобы убить, мы соберем, а бригаду, чтобы охранять, — не факт. Труп никому ничего не пообещает.