— Выявлять, пи…дить, сажать! — раздалось несколько реплик.

— Я же говорю: родня, — ответил Вася. — Что же касается мобильных бригад по зачистке, то для них пора вводить тариф оплаты «Премиальная верность». Специально для бригадиров, сохранивших численность отряда. Уж очень большая текучесть: люди увольняются на второй-третий день и готовы вернуть авансы. Нужно не только повышать матери материальную стимуляцию, но и гарантировать физическую безопасность.

— Спасибо. — Бобров прекратил выступление. — О проблемах физики скажет Гоша.

Гоша, одутловатый парниша с блинным лицом и тяжелыми очками, — изрядный контраст с родом деятельности, — сделал более-менее бодрый доклад о боевых дружинах, готовых к уличным боям. Рассказал также о подготовке Дня Единства и концерте-митинге на сто тысяч гоп-участников, привезенных из соседних с Москвой областей. Основным плакатом концерта должен был стать лозунг «Стоп, Столбов!», основным шлягером — рэп-песня с тем же припевом.

Правда, и у «физиков» нашлись свои проблемы. Бойцы рядовых подразделений донимали командиров вопросами: «Чего ради надо Столбова козлить, вроде нормальный мужик?» В Питере, на который особо рассчитывали, случился конфуз. Самый задиристый и отмороженный отряд фанатов «Зенита» — «Конунг», как оказалось, в полном комплекте тушил летний пожар и получил награды из рук Столбова. Понятно, про эту банду пришлось забыть, но и некоторые столичные футбольные группировки внушали недоверие.

Потом еще один выступавший, мужичок с юношеским телом и мордой пожилого евнуха, рассказал об успехах контрпропаганды. Или проблемах. Все заслуженные телекиллеры вступили в бой: кто сразу, кто поднапрягся и сделал целое телевизионное разоблачение. Новая программа Леонтьича «Пятиминутка любви» теперь выходила семь раз в неделю. Даже ветеран убойных кадров Саша Неврозов сделал передачу «О нехорошем отношении к лошадям» — о том, как в детской конно-спортивной школе Зимовца породистый жеребец сломал правую переднюю ногу.

Отдача, правда, была малая, а иной раз и отрицательная. Каждое утро пробудившихся телезрителей мучили телефонными опросами: «Что вам запомнилось вчерашним вечером?» — и обычным был ответ по Станиславскому: «Не верим». К примеру, как ни старались Мастодонт и Поренко обыграть покушение, которое Столбов, само собой, сам же и устроил, ни чего не вышло. Рейтинги теряли только передачи, а с ними и каналы.

— Короче, — подвел итог Бобров, — все плохо или совсем плохо. Резюмирующая часть: справиться с проблемой по имени Столбов методами публичной политики невозможно. Мне придется встретиться с Нашим и сказать ему, что без серьезного политического решения не обойтись. Надеюсь, вас, мудаков, и меня заодно он простит. Но лучше не надеяться и продолжать работать. Как сказал классик, все выше награды работникам и больше их успехи, все страшнее наказания для неудачников.

Совещание закончилось. Как всегда, осталась небольшая группа.

— Сергеич, — обратился Бобров к старому недругу Столбова, — я крепкий вздрюч получил. За что? За то, что в этой, как его, Цапельке сильно наговняли… В следующий раз разрешаю действовать лишь наверняка. Чтобы сам был на точке! Чтобы пощупал труп и сам сделал контроль. — Сергеич отметил, что собеседник по природной интеллигентности избегает слова «выстрел». — Чтобы или результат, или на глаза мне больше не попадайся! Кстати, я Нашему еще не говорил, что это с тебя все началось.

Сергеич хотел возразить с легким шутливым возмущением. Посмотрел в глаза собеседнику и не стал. Бобров был действительно озабочен — не тронь.

— Неужели совсем нет шанса его информацией мочкануть? — спросил Вася, советник узкого круга. — Если выйдет складно, на неделе замочим по международке, но это надо так подать, чтобы вся страна прониклась. Чтобы все поняли: Столбов — агент влияния Вашингтона. У меня больше надежды на другой проект. Один товарищ вышел на меня — бывший следак. Он расследовал финансовые грешки Столбова и кое-что накопал. Заодно идея родилась.

Из большого интервью Столбова:

Не могу не задать вопрос от Ильи Иосифовича из Хайфы: как вы относитесь к евреям и как к ним будут относиться в России, если партия «Вера» придет к власти?

Очень просто: будет можно и работать, и торговать, и писать стихи. Воровать будет запрещено. Впрочем, как мне известно, это евреям запрещено в Израиле тоже. Считайте, что я ответил на вопрос, как отношусь к чеченцам, эстонцам, португальцам, таджикам, индийцам, бурятам, японцам и т. д.

— Здравствуйте, Анатолий Дмитриевич. Не балуете вы меня вниманием последнее время.

Президент не ответил. Столбов догадался: хотел отшутиться, но не смог. Или чувство юмора отказало, или счел шутку уместной не больше чем глазурную завитушку на черной зековской пайке.

И действительно, голос главы государства был выверенным, механическим, будто по бумажке читал.

— Михаил Викторович. Мы посовещались и приняли решение: прекратить эксперимент в рамках политической модернизации.