А лес за ее спиной молчал. Было похоже, что его нисколько не интересует ее боль и он спокойно ждет, когда ее путь закончится. Мясистые цветы раскрывались, когда она проходила мимо, и делались похожи на маски с раскрытым в крике ртом. Скрюченные деревья загораживали ей путь, но Дубэ упрямо шла вперед. Она спросила себя, не могут ли эти растения быть душами мертвых, — она, которая не верила ни в бога, ни в потусторонний мир. Для нее религия имела только одно лицо — свирепое лицо Тенаара, а гнуть спину перед этим кровожадным богом она не хотела. Девушка подумала о том, как было бы хорошо, если бы Лонерин превратился в пар и всего одно мгновение смог побыть с ней рядом, — и снова почувствовала в горле соленый вкус слез.

«Где все те, кого я любила? Где Учитель и Лонерин?»

Еще два бесконечных дня она искала вход в ущелья: проверяя каждую щель, каждое углубление в скалах, и пришла в отчаяние. Первый раз в жизни она пыталась сделать важное, большое дело, и вот все напрасно, похоже, что эта задача ей не по силам.

Как она была рада, когда наконец увидела каменную стену, с узкой щелью! Дубэ не была уверена в том, что это вход, который она искала, щель могла закончиться тупиком, но ей нужно было верить. И она, не задавая себе лишних вопросов, с глупой улыбкой на лице вошла внутрь.

Таких ущелий она никогда не видела даже в Земле Скал. Это было что-то ошеломляющее: стены высотой не меньше чем сто локтей, а ширина такая, что между ними едва мог пройти один человек. Иногда Дубэ должна была сворачивать в сторону, иногда ей приходилось спускаться в узкие и темные проходы, не зная, увидит ли она снова солнце. Ей удавалось увидеть солнце только на самых широких участках ущелья и только в полдень. Все остальное время дня в ущелье стоял полумрак, и Дубэ устала напрягать зрение, чтобы увидеть, куда надо ставить ногу.

Меньше чем за два дня она совершенно потеряла ориентировку. Ущелье разветвлялось, гроты, в которые она входила, открывали новые извилистые ходы. У первой развилки она на какое-то время остановилась, чтобы подумать, и попыталась, насколько могла, сориентироваться, но не было ничего, что могло бы ей помочь: на земле — только камни, вокруг — скалы. И тишина.

И все же Дубэ шла вперед, не обращая внимания на усталость и на то, что ноги отказывались ей служить. На каждом углу, в котором от ущелья отходил еще один проход, она выбирала путь наугад, а с того момента, как перестала помнить указания Идо, руководствовалась инстинктом.

Скалы рядом с ней стали холоднее и мрачнее. На них рос мох, и это означало, что зимой по этому ущелью течет река. Тишина была сверхъестественная: кроме дыхания самой девушки, единственным звуком был стук каменных обломков, которые время от времени падали с вершины и катились вниз, пока не попадали в извилину ущелья.

Используя некоторые из трав Реклы и огниво, Дубэ делала простейшие факелы и освещала ими самые трудные проходы. Она отрывала кусок ткани от своего плаща, обматывала этим лоскутом конец стрелы и зажигала его. Каждый раз, когда девушка входила в какую-нибудь пещеру, ей казалось, что она вернулась в Дом. Зверь шевелился у нее в желудке, и ей почти казалось, что она чувствует руку Тенаара на своей голове.

Однажды один из проходов оказался длиннее, чем рассчитывала Дубэ, и девушка двенадцать часов подряд шла под землей. Если ответвления, по которым она шла, оказывались тупиками, она, задыхаясь от спешки, возвращалась назад, надеясь, что найдет главный проход. Так она оказалась в огромной пещере, повсюду в ней были известняковые наросты, со свода свисали многочисленные сталактиты: одни — толстые, как колонны, другие тонкие, как стрелы. Некоторые из них соприкасались со сталагмитами, и, когда Дубэ проходила мимо со своим факелом, все блестело. Это место словно излучало магическую силу.

Дубэ посмотрела вокруг себя и почувствовала, что ее конец близок. Здесь не было солнечного света, не было ни травы, которой можно питаться, ни животных. А она может бродить здесь целую вечность и не найти выхода.

«Видно, мне суждено всю жизнь искать дорогу к выходу и не находить ее», — сказала себе девушка и непонятно почему рассмеялась. Этот нервный, полный отчаяния смех, отдаваясь от стен, превратился в плач.

«Лонерин, где ты?..»

От этих мыслей ее оторвал какой-то глухой и низкий дрожащий звук. Она напрягла слух, но не смогла понять, что это такое.

Он был похож на приглушенное бормотание голоса под землей. Дубэ повернула голову направо, потом налево, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте за границей того участка, который был слабо освещен ее тусклым самодельным факелом. Никого. Возможно ли, чтобы Рекла уже догнала ее? Звук не был похож на шаги, но Дубэ в паническом страхе вскочила на ноги и поспешила прочь, не выбирая дорогу. Она шла наугад туда, куда падал свет ее факела, отыскивая путь на ощупь в глубокой тьме пещеры. Потом она заметила вдалеке слабый свет.