— Рассказывай дальше, — попросила Дубэ, поднимая голову.

— Я думаю, что боги захотели спасти меня по какой-то неизвестной мне причине. Целый день и всю следующую ночь я пролежал там, под открытым небом, на холоде. Я не мог лечить себя магией, потому что был слишком слаб. Меня спасла только амброзия. С ее помощью я залечил раны, а потом попытался отдохнуть, и примерно два дня только это и делал. И все это время я думал только о том: что Рекла с тобой сделала, жива ли ты еще… Это было ужасно.

Дубэ так впилась в него взглядом, что он опустил глаза. Потом она начала смазывать его раны бальзамом, который только что приготовила. Лонерин наслаждался прохладным прикосновением мази и нежными, полными любви касаниями ее рук. Он вдруг подумал, что это не может быть правдой.

— Потом я пошел искать тебя.

— А как ты сумел узнать, где я нахожусь и что я жива?

Лонерин перевел взгляд на ее руку — на то место, где яркими красками было отмечено ее проклятие. Сердце сжалось у него в груди, и ему невероятно сильно захотелось прижать девушку к себе.

— По печати.

Дубэ тоже посмотрела на печать взглядом, выражавшим вопрос.

— Я чувствую магические силы, это могут все маги. Печать — не обычное заклинание, каких есть много, она гораздо сильнее. Существуют специальные формулы для того, чтобы улавливать магический след, который она оставляет за собой, их я и применил, чтобы найти тебя. При этом расходуется мало энергии.

Дубэ отняла ладони от его ран и собралась идти мыть руки в ручье, который тек рядом.

— Что ты думала сделать перед тем, как я пришел?

Она замерла на месте, но ничего не ответила.

— Ты опускалась на дно, и было похоже, что не хотела возвращаться наверх.

Она встала, подошла к Лонерину и спросила:

— А откуда та ненависть, которая была у тебя в глазах, когда Рекла и Филла напали на нас?

Лонерин застыл на месте от изумления.

— Какое тебе дело до этого?

— Есть дело. Ты просто уклоняешься от ответа на мой вопрос.

— И ты делаешь то же. — Лонерин долго смотрел на нее, потом вздохнул и спросил: — Что случилось после того, как я упал?

Дубэ села скрестив ноги и начала рассказывать. По своему обыкновению, она говорила мало, и рассказ получился коротким, но Лонерин смог прочесть в нем между слов все о страданиях, которые ей пришлось вынести, — о пытке, которую устроила ей Рекла, о плене и о том, что было после побега, об одиночестве и пути вперед без цели.

— Ты держалась великолепно, — наконец сказал он. — Я был уверен, что ты продолжишь идти туда одна.

Она сдержанно улыбнулась:

— Я никуда не шла, ты это тоже видел, и уже сдавалась.

Лонерин покачал головой:

— Я следил за направлением, ты была не очень далека от верной дороги. Я чувствую, что мы рядом.

Дубэ улыбнулась, но была не очень убеждена в этом. Тогда Лонерин прижал ее к себе и поцеловал. Девушка не стала сопротивляться и ответила ему тем же, но в ее поцелуе еще был привкус холода и боли.

«Скоро я избавлю ее от всех страданий, вырву зверя из ее груди, освобожу ее от преследователей Гильдии. Я спасу ее, и она будет только моей».

Идо остановил коня, и незаметно задремавший Сан проснулся. С тех пор как гном стал хозяином положения, они не останавливались даже на мгновение, и теперь оба совершенно выбились из сил.

Он почувствовал, что мальчик за его спиной протирает глаза и оглядывается вокруг. Идо прекрасно представлял себе растерянность и беспокойство на его лице при виде открывшейся перед ним картины. Вокруг была только пустыня, на ней несколько сухих кустов, а впереди грозно возвышалась огромная гора Тал.

— Спускайся, — сказал он. — Без твоей помощи я не могу сойти с этого животного.

Сан подчинился, не задавая лишних вопросов. Он слепо доверился своему спасителю.

Идо слез с коня, произнеся при этом много разных ругательств, а потом несколько секунд стоял согнувшись, чтобы отдышаться. После этого, почувствовав себя лучше, он стал осматривать землю вокруг.

— Что ты ищешь? — спросил Сан.

— Знак, я поставил его здесь три года назад, и он должен еще быть на месте.